Semper fidelis

Объявление





Освобождение соратников из Азкабана прошло успешно, похоже, фортуна на стороне оборотней и тех, кто продолжает называть себя Пожирателями Смерти. Пока магическая общественность пытается прийти в себя, нужно спешить и делать следующий ход. Но никому пока не известно, каким он будет.

Внимание!
Форум находится в режиме низкой активности. Регистрация открыта для тех, кого устраивает свободный режим игры.


• Правила • Гостевая • Внешности
• Список персонажей • Сюжет
• Нужные персонажи
• Магический центр занятости
• Книга заклинаний

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semper fidelis » Квестовый архив » Квест №16 • Цена Войны


Квест №16 • Цена Войны

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Дата: 10 июня 2003г, начало рабочего дня
Погодные условия: Температура воздуха +21, облачно, ЮЗ ветер 11м/с
Краткое описание:
Пока "Ежедневный Пророк" захлёбывается новостями из Министерства Магии, а магический мир приходит в себя, обрушивается новый удар разгулявшейся стихии. На этот раз эпицентром становится банк Гринготтс. Война стоит денег, а все деньги чистокровных хранятся здесь, под ревностным вниманием гоблинов. Теперь банковским служащим и ликвидаторам заклятий придётся держать оборону.
Посреди бела дня в банке срабатывает сигнализация, оповещающая персонал об активации тёмного артефакта. Всё внимание ликвидаторов заклятий и гоблинов приковано к неожиданному происшествию. И во всей этой суматохе сигнал других чар, против воров, замечают не сразу.
Участники: Amycus Carrow, Bartemius Crouch Jr., Fleur Weasley, Harold Saxon
Предупреждения:
Следите за очередностью. Возможно вмешательство Мастера Игры.

Ссылка на обсуждение

0

2

«Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить».
©

Никогда не спеши заводить врагов, никогда не спеши от друзей откреститься. Не милуй врага, которого приговорил, никогда не сожалей о подаренном прощении. Не поворачивай назад и не оглядывайся. Не возвращайся на пепелище костра, не ищи в холодной золе закопчённые осколки.
Все правила, которые так хочется нарушить, начинаются с категоричных «всегда» и «никогда». «Никогда» рассыпается чаще и звонче. Но что значат правила для невидимки, в тишине коснувшегося дуновением воздуха печально приоткрытых ворот. Лёгкая рябь в ветре оставила на сырой земле следы, и следы эти пролегли по дорожке к чёрному пятну посреди пожухлой ржавой травы. Земля что-то шептала о высоком доме, о яблоневом саде и о море огня, поглотившем и деревья и дом. Сквозь пепел пробивались зелёные ростки, чёрные хлопья темнели на листках клевера, покачиваемых ветром. Три листа зелёных, четвёртый – чёрный, не принадлежит этому стеблю и не принесёт удачи. Ветер прошёл дальше, и зелёный символ несостоявшегося везения смялся под невидимым сапогом.
Здесь давно не было людей. Там, где находит пищу Адское Пламя, люди ещё долго не найдут покоя. Чёрная трава скроется под ковром из трилистника, покрытые копотью камни оплетут плющ и хмель, под остовом крыш поселятся летучие мыши. Ворота, когда-то оберегавшие покой, станут стражниками памяти. Люди не скоро вернутся сюда. Когда пламя полыхало, отражаясь в небесах, укрощать его было уже поздно, и этому зверю позволили пожрать всё. Те, кто звали себя хозяевами дома, знали, кто спустил на них Адов огонь, они почти видели его глаза, когда смотрели на поднимающийся чёрный дым.  Дом Кэрроу, выстроенный отцом и погубленный сыном, перестал существовать. Над пожарищем хрипло кричат вороны и растаскивают чудом уцелевший хлам.
Воздух чуть заметно рябил, выдавая невидимку, бредущего по руинам. Незваный гость поддел носком сапога камень, рухнувший откуда-то и засевший во влажной земле. Нельзя было этого увидеть, но можно представить, как человек, прячущийся под завесой магии, поднял голову, чтобы взглянуть на остатки перекрытий. Ещё не один камень там угрожающе покачивался, грозя сорваться вниз. Было ли причиной тому порыв ветра или помощь со стороны, но один обтёсанный валун сорвался вниз, с глухим стуком встретившись с землёй. Вверху, где этот валун был только что, раздался металлическое дребезжание. Тут уже и правда помогла магия, и скромная железка мягко спланировала в руки волшебнику. В воздухе перед прозрачным взором зависла маска, с грозной и спокойной бычьей мордой и загнутыми рогами.
Маска была слепа, отверстия для глаз отсутствовали, бык казался спящим. Но у Амикуса закололо в пальцах от ощущаемой силы, что плескалась за этими сомкнутыми веками. Казалось, одно не осторожное движение или звук, и глаза распахнутся, багровея от ярости, а из широких ноздрей повалит дым. Африканского демона-буйвола, и маску с его изображением считали покровителями дома и очага, хранителями и защитниками. А этот охранник лишился дома. Огненный дух, заключенный в бронзе, не погиб в огне, но накопил в нём сил и гнева. А сейчас руки к нему протянул губитель этого дома. Впору отдёрнуть руки и удивиться, как ещё ты жив, Кэрроу!
Вытащив из кармана платок, Амикус увеличил его и аккуратно завернул в получившееся полотнище маску, стараясь не смотреть в грозную морду. Даже с закрытыми глазами эта маска казалась пугающе зрячей. Камни печально вздохнули, когда артефакт скрылся в воздушной ряби под отворотом плаща. Камни просили мести за свою гибель, просили смысла этой гибели, и тосковали по единственному защитнику. Амикус пообещал показать демону настоящих врагов Дома.
Мешком золота можно убить куда больше людей, чем копьём и мечом.
Сергей Лукьяненко.

Сколько стоит твой враг? Не говори, что его жизнь не стоит ни кната. Сколько ты потратишь на убийцу, который выследит и убьет человека, сколько запросит судья, чтобы приговорить человека к решётке или плахе, сколько будут стоить журналисты, которые найдут в шкафах у соперника старые скелеты? Всё это стоит подчас очень дорого. Каждый вздох того, кого ты ненавидишь – это кнаты, сикли, галлеоны. Назначь за его голову высокую цену и понадейся, что расходы будут оправданы, а цена – достаточной, чтобы не нажить себе врагов среди убийц, судей и журналистов.
В очередной раз приходится вспоминать, что в жилах течёт чистая кровь, а в сейфах глубоко под землёй искрится золото. Аристократ – судия, а не палач, не пристало ему махать топором, это работа других. Но прежде чем заплатить за чужие кровь и слёзы, придётся за золото «отдать в уплату плоды трудов своих». Аристократы вспоминают о том, что они аристократы, скрывают одежды бойца под отглаженными мантиями, меняют внешность, стирая с лиц годы изгнания и отчаяния. Спящий буйвол следит, не отрывая взора.
«Эта штука меня нервирует, - признался самому себе Амикус, засовывая маску бездонный карман мантии. – Я вздохну спокойно, если всё сработает, и я от неё избавлюсь».
Кэрроу нервничал, всё ещё сомневаясь в плане. Ему хотелось молиться, чтобы он не ошибся на счёт артефакта, хотелось молить Фортуну дать им с Барти те самые две минуты на пересечение зала банка. Им нужны всего три минуты на вход, гоблин и заложник, и минут десять переполоха наверху – это ведь не так уж много. Продержится ли старый африканский Буйвол против охранников и ликвидаторов хотя бы десять минут? Не смоет ли маскировку раньше, чем товарищи окажутся в туннелях Гринготтса? Одни вопросы и никаких ответов.
- Это получилось у Поттера, получится и у нас, - едва слышно прошептал Амикус, не зная, самому себе или Барти, поднимаясь по широким мраморным ступеням банка. В конце концов, они пришли не за чужим, а только за своим, и не возьмут ни кнатом больше, чем нужно. Это была одна из главных причин, по которой Амикус отверг идеи пригласить кого-то ещё в эту опасную авантюру – он собирался открыть своим ключом свой сейф, и сам решить, сколько из семейного золота можно потратить на месть. Где-то на задворках сознания всё ещё теплилась надежда на то, что деньги могут понадобиться не только на кровь и дым, но и на смех и радости.
Высокие двери распахнулись, открывая длинный зал, озарённый огнями и отблесками драгоценных камней и металлов. Людей было много, гоблинов ещё больше. Они походили на муравейник, где все движения вместе выглядят хаотичными, но при этом каждая букашка знает своё дело и свою тропу. Бросив взгляд в отполированную створку дверей, Амикус убедился, что всё ещё не похож на себя, и двинулся в толпу, уверенно вклиниваясь между служащими и клиентами. Ему нужно было найти удобный момент и время для запуска артефакта, при этом удержав в поле зрения дверь в туннели, Барти, гоблинов и посетителей. Слившись с мельтешащей толпой, Кэрроу вынул из-за пазухи завёрнутую в ткань маску и распутал свёрток. Маска блеснула в свете свечей, словно была отлита из золота, и глаза ближайшего гоблина у стойки загорелись. В Банк часто приносили интересные вещицы, гоблины всегда были рады, особенно, если вещь была сработана их народом.  Послав служащему улыбку, Амикус положил артефакт на стойку. Но едва длинные пальцы гоблина протянулись к вещице, как та исчезла.
Через мгновение со стойки на мраморный пол слетел клубок багрового дыма, материализуясь в настоящего буйвола. От его красной шкуры валил дым, из ноздрей летели искры, а глаза теперь были открыты. Чёрные, без зрачков, души и жалости. Зверь бросился вперёд, едва не сбив с ног не успевшего вовремя метнуться в сторону Амикуса, но этот человека демона не интересовал. Грозный рык, просто не могущий принадлежать мирному травоядному, прорезал пространство зала, и раздались крики.
Кэрроу забылся на секунду, любуясь невероятным творением безымянного мастера – этот артефакт был создан настоящим умельцем. Но время, безжалостное время подгоняло, и взгляд, прервав любование зверем, прошёлся по публике, охваченной паникой. Барти должен был, не теряя времени, захватить под Империус гоблина, что проложит путь дальше, и пробраться к дверям. А Кэрроу, прикрываемый маскировкой, смешался с объятыми страхом людьми, выискивая жертву, жизнь которой оценят выше, чем душонки двух Пожирателей Смерти.
Две минуты на то, чтобы пересечь зал, и встреча у входа в туннели.


Внешний вид

Чары на внешность - тёмные волосы и карие глаза, смуглая кожа. Мантия, брюки, рубашка - всё чёрное.

Отредактировано Amycus Carrow (2015-08-16 18:21:48)

+2

3

- Барти Крауч!
- (прикидывается мебелью)
- Барти Крауч младший!!
- Ну что еще?
- Быстро иди сюда!
- Никто не смеет мне приказывать.
- Ты посмотри на нас! Сидим в четырех стенах, света белого не видим. Нам нужно срочно набирать союзников!
- У нас нет времени для игр, мы должны воевать...
- При чем тут война? Нам срочно нужно укреплять позиции Пожирателей Смерти!
- Я жажду служить.
- Да ты-то тут при чем! Собирайся, нам нужно выбрать кандидатов в будущие Пожиратели смерти.
- Армия тьмы на подходе.
- Нужно обеспечить им достойный прием.
- Нельзя встречать их здесь.
- Ты прав. Ты нашел подходящее место?
- Исследование завершено.
- А как доставить их туда?
- Исследование завершено.
- А ...
- Исследование завершено.
- Да ты продумал все на несколько шагов вперед!
- Я получил власть, которая и не снилась моему отцу.
- Да что ты заладил... Нам срочно нужно больше союзников.
- Нужно больше золота.
- А где взять столько золота?
- Нужно ограбить банк.
- Для этого нужен отвлекающий маневр.
- Нужно добыть артефакт.
- Артефакт? Я знаю, где его взять!
- Да свершится предначертанное.
- Ты пойдешь со мной.
- Склоняюсь перед вашей волей.
- Ну вот, отлично. Главное, чтобы никто из нас не пострадал.
- Пострадала только моя гордость.

В начале июня Амикусу Керроу пришла в голову гениальная идея ограбить банк. Ну ладно-ладно. Не ограбить. Получить то, что ему же и причитается. Когда Барти ознакомили с этой идеей, он чуть было не упал со стула и с трудом подавил желание покрутить пальцем у виска. Если бы это был просто банк, маггловский или любой другой, он согласился бы не раздумывая. Но пробраться в самый тщательно охраняемый и самый надежный банк во всем волшебном мире было чистой воды безумием! Только псих попытается ограбить Банк Гринготтс и выжить при этом.  Да маггловский банк и то проще ограбить будет. С другой стороны, Барти и впрямь был не прочь попасть и в свою банковскую ячейку. Он был уверен, что денег там хранится немало, да и отец вряд ли успел их кому-нибудь завещать. Огорчало одно, ключа от ячейки у него не было и нет домовихи, чтобы его разыскать. Да и наверняка, отец позаботился о том, чтобы его непутевый отпрыск не смог получить из банковской ячейки семейства Краучей ни кната. Так что вряд ли Барти сможет мило попросить у банковского гоблина дубликат.
- Это получилось у Поттера, получится и у нас.
Ну да, как же. За всю историю банка было совершено всего два успешных ограбления. Два. И это за 529 лет его существования! Помнится, когда прошлый раз безумные волшебники проникали в банк, у Квиррела на затылке сидел Темный Лорд, а у Поттера была группа поддержки в виде всезнайки Грейнджер и банковского гоблина в кармане. Им не нужно было никого держать под империусом, все они шли на дело добровольно. Крауч вовсе не горел желанием планировать третье ограбление, но и другу отказать он тоже не мог.
Нет, ну согласитесь, если вы беглые Пожиратели смерти, хоть и при деньгах, вы вряд ли будете ломиться в парадный вход банка Гринготтс и требовать выдачи денежных средств из принадлежащей вам банковской ячейки, да еще и с процентами. Даже если у вас есть от нее ключ. Даже если не один. Да хоть все ключи волшебников мира. План все равно безумный.
Самая главная проблема подобной авантюры заключалась в том, что ячейки "священных двадцати восьми" находились на самом нижнем уровне банковских подземелий, а значит имели самую лучшую защиту. Там вам и самые надежные заклинания, и "гибель воров", и злющий дракон на привязи, и драккл знает что еще. А блуждание по коридорам без провожатого гоблина их ждала верная смерть.
Следовать заданному плану оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд.  Сразу после входа в банк им пришлось разделиться. Амикус взял на себя отвлекающий маневр, а Барти всего-то нужно было найти подходящего гоблина для обеспечения доступа в подземелья. Но как назло все гоблины разбились на пары или находились слишком далеко от нужного им входа. Подходящий под описание гоблин обнаружился почти сразу после того, как Амикус положил артефакт на банковскую стойку. Еще секунда и Барти оказался рядом с ним. Но и тот почему-то был не один. Он о чем-то оживленно спорил с белокурой девицей, явно имевшей в роду вейлу.
- Прошу прощения мисс, - вмешался Крауч, направляя волшебную палочку на банковского клерка. Гоблин тут же послушно затих. Империус творит великие вещи, знаете ли. Вейла распахнула большие глаза и Барти перевел палочку на нее. Он очень надеялся, что она будет послушной.
- Вы знаете, какая досадная история вышла... - Барти усмехнулся. - Понимаете ли, я не был здесь очень давно и слегка заблудился. К несчастью, я никак не могу вспомнить, как пройти к сейфам. И вам с вашим другом придется меня проводить. Кричать и звать на помощь не советую. Не заставляйте меня проделывать с вами то же, что и с ним.
Гоблин и заложник есть, осталось дождаться Амикуса и можно идти в тунели.


Внешний вид

Чары на внешность - тёмные волосы и карие глаза, смуглая кожа. Мантия, брюки, рубашка - всё чёрное.

+3

4

А ведь всё начиналось так хорошо! Только Флер этого почти не осознавала, захваченная вихрем обычных банковских будней, с виду суетливых и напряженных, но таких привычных и каждодневных. Работать с гоблинами временами было сложно, но она уже почти к этому привыкла. Работа, раньше казавшаяся сложной, теперь была скучной рутиной, некоторые вещи делались машинально, а голова тем временем обдумывала простые домашние хозяйственные дела, вроде того, что не помешало бы постирать занавески в кухне или не приготовить ли на ужин морковный пирог. Впрочем, временами все-таки возникали проблемы, требующие особого внимания. Например, когда гоблины внезапно артачились, или, когда слаженная работа прерывалась из-за чьего-нибудь головотяпства. Иногда два этих фактора совпадали, например, сейчас, когда не все документы на изъятие артефакта были заполнены, Билл куда-то запропастился, а гоблин с елейной улыбочкой требовал бумаги, якобы необходимые ему прямо сейчас, срочно и точка.
- Мистер Носподак, я не могу передать вам сейчас документы, они не готовы… - девушка уже начала раздражаться, хотя после стольких лет знакомства с этими упрямыми и хитрыми существами, знала, что именно этого они и добиваются – раздражёнными людьми легче манипулировать. Сами же гоблины зачастую только делают вид, что они рассержены. Помня это, Флёр заставила себя глубоко вдохнуть и мысленно досчитать до пяти. Она уже открыла рот, чтобы продолжить отбиваться от настырного гоблина, как внезапно обнаружила в поле зрения незнакомого смуглого мужчину, одетого во всё черное. Неприятное, колючее беспокойство зашевелилось у девушки где-то в районе желудка, беспокойство, которое она не смогла бы объяснить. Однако Флер не успела ничего сделать или предпринять, всё произошло в считанные мгновения, даже хорошо подготовленный аврор не выхватил бы палочку за такое короткое время.
Незнакомец наложил Империус на Носподака и тут же указал палочкой на Флер, которая не могла не то, что сказать что-либо, но и шевельнуться. Девушка лишь широко распахнула глаза, уставившись на направленное в неё оружие. В голове пронеслось несколько несвязных мыслей, мозг француженки лихорадочно пытался понять, что происходит. Ограбление в Гринготтсе? Средь бела дня? Как, скажите на милость, она, Флер, могла угодить в такую историю?
Когда слышишь новости об ограблениях или того хуже, убийствах, зачастую думаешь: «Со мной не может такого произойти, с кем угодно, только не со мной». И Флер не была исключением из этого правила. Она не была трусихой, то есть, в какой-то мере, конечно, она испытывала страх, но, зачастую, старалась его подавить. Она пережила войну, сражаясь бок о бок с Орденом Феникса, но она никогда не могла представить, что с ней может случиться что-то подобное этому во время обыкновенного рабочего дня в банке. С кем угодно только не с ней.
Девушка думала о том, что должна подать какой-то знак, чтобы другие работники банка поняли, что ей нужна помощь, ведь, к счастью, на нее Империус не наложили, видимо, считая, что она итак безопасна. Блондинка, девушка, вейла. Безопасна, ага. Не стоило и думать, конечно, применять чары, несомненно, что она не успеет сделать ничего полезного, а возможно, только навредит ситуации. Могут ли её убить? Несомненно. Умирать Флер совсем не хотелось, но она чувствовала себя беспомощной.
- Х-хорошо, что я должна делать? – высокий голос девушки прозвучал довольно хрипло, горло перехватило от волнения. Внимание француженки привлекли крики в конце зала. Из-за большого скопления людей девушка не могла разглядеть, что там происходит, но догадывалась, что это имеет некоторое отношение к её проблеме. Зато стало понятно, почему на их небольшую компанию никто не обращает внимания. Скорее всего, преступник здесь не один и он, очевидно, хорошо продумал тактику проникновения в банк, который до этого считался практически неприступным. И Флер волей случая оказалась в центре событий. «Давай, милая героиня войны, придумай что-нибудь». Очень знакомым тоном скомандовал внутренний голос, но Флер не знала, что делать. Единственное, что она могла – не демонстрировать свой страх и подчиняться требованиям. До поры до времени.

Отредактировано Fleur Weasley (2015-08-19 23:18:18)

+3

5

Вдруг завыл сигнал тревоги. Периодически проводили учебную, ведь не смотря на многоуровневую защиту банка вероятность взлома была всегда. Но что-то неуловимо изменилось, позволяя думать, что сейчас все по-настоящему. Может быть поведение начальника бригады было менее ленивым, а может быть накаляли обстановку крики, раздавшееся из холла. Выбежав в холл и увидеть буйвола было неожиданно. Билл на несколько секунд остолбенел, но его кто-то толкнул и все завертелось в ускоренной съемке. По отработанной инструкции их разбили на группы, Билл попал в кольцо сдерживающее "проблему". Выстрелом по команде из несколько палочек, существо окружило в магическую сферу, защищающую мирных, но запирающую ликвидаторов в клетку с монстром. Пошли в ход диагностические, без применения которых обуздать монстра было невозможно. Вначале надо было узнать существо это, иллюзия или артефакт, а определившись использовать определенную формулу. Иначе могут быть непрогнозируемые  последствия, например банк сровняет с землей. Для сохранности ячеек и гоблинского золота опасности нет, но всем хотелось жить, а не пасть жертвой при устранении катастрофы. Адское пламя можно использовать всегда, но это крайняя мера. К тому же существо вызывало интерес. Его хотелось обуздать, а не уничтожить. В каждом есть свой кусок тьмы. Этот буйвол стоил того, чтоб его обуздать невредимым. Чтоб овладеть им и напустит на противника. Посмотреть, как пожирателей разбрасывает родственная понятная им магия. Разве они могут знать как спасись от этого порождения тьмы? Смогут ли они продолжать быть адептам того, что погубило то, что им дорого? Тот же патронус энергия чистого разрушающего света, яркая и ослепительная как удар молнии. Но достаточно ли иметь в себе искру, чтобы победить тьму? А может ли свет победить грязными методами? Останется ли свет чистым, если попробует? А цель оправдывает средство? Ничего не меняется. Приложено столько усилий и жертв, но что можно сделать кроме как держать оборону? А если оборона падет и все поглотит тьма? Разве имеет значения как долго ты боролся, как долго пытался, сколько усилий вложил, если результат не достигнут? Артефакт вызывал трепет. Вещь редкая и сильная, не обычный ширпотреб со скучными проклятиями. А мощь разрушительной силы. Хотелось его присвоить и натравить на пожирателей смерти. Вряд ли они знали как его победить. Какая была бы красивая месть за все потери. И лучше чем любое наказание испытание раскаянием. Когда все оказалось позади Билл был уверен, что в том момент, когда они усмиряли артефакт, Флер была распределена на эвакуацию мирных. Но не обнаружил ее на улице. Ходил, спрашивал и не обнаружил нигде. Это начало его тревожить. Когда сигнал тревоги пробил повторно, стало понятно, что все это не с проста. Не стоило даже надеяться, что жена не попала в самое пекло, а под шумиху сбежала домой и стирала занавески. Когда команда, не оправившись еще от первого сигнала, спускала в подземелье, Билл уже знал, что там обнаружит. И надеялся, что он ошибается. И разрешил бы ворам вынести все что угодно, лишь бы его вейла была невредима.
[AVA]http://savepic.net/7126962.png[/AVA]

Отредактировано William Weasley (2015-09-08 16:30:13)

+1

6

— Зря ты так. Плохая примета.
— Я не верю в приметы. Мы сами куём удачу.
«Хоббит: Пустошь Смауга»

Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пробираясь сквозь толпу кричащих людей и ошарашенных гоблинов, Амикус каждую секунду ждал, что что-то пойдёт не так, и за каждое мгновение, пролетающее по плану, хватался как утопающий за соломинку. С какой стати Фортуне может прийти в голову помогать двум забытым Судьбой преступникам, раньше эта многоликая госпожа не была замечена в жалости к тем, с кем старшая её сестра уже наигралась. Но от таких подарков не отказываются, более того – это опасно. Опаснее, чем выпускать разгневанного демона посреди банковского холла, опаснее, чем бежать через кордоны авроров и ликвидаторов, поднятых по тревоге. А Фортуна смеётся, глядя вслед, и кидает ревущего демона на единственного молодого парнишку, заинтересовавшегося странным господином, лавирующим между стражами порядка. Амикус этого даже не видел, прокладывая себе дорогу вглубь зала. Он никогда не верил в приметы, да и в удачу тоже, называя это всё смекалкой, интуицией, хорошей реакцией. Но сейчас ему отчётливо казалось, что Фортуну он слышит, почти видит её.
Смеялась она как девчонка, но от этого смеха мороз шёл по коже, потому что невозможно было понять, смеётся ли она вместе со своей новой игрушкой или над ней.
Оказавшись почти у входа в тоннели, слабо веря в происходящее и моля небеса, чтобы сию секунду нашёлся Барти, Амикус наткнулся взглядом на мирно беседующую группу – мужчину, похожего на самого Керроу как на брата родного, гоблина с остекленевшими глазами и …красавицу с длинными светлыми волосами и будто светящейся кожей. События прошлых лет замелькали перед глазами как колдофото в старом альбоме, и вот уже эта же женщина, в роскошном платье и дорогих украшениях, а рядом с ней рыжий мужчина, готовый броситься в драку. А ещё раньше – среди вспышек заклятий у стен Хогвартса, в прожженной мантии и растрёпанная. Флёр Уизли, вейла из Шармбатона.
«Этого не…чёрт возьми, да!» - внутри всё ликовало, и за этот подарок Амикус был готов поверить в любых покровителей и богов.
- Прекрасная леди, от вас требуется исключительно украшать наше общество, - вкрадчиво произнёс Керроу, подкравшись к девушке сзади. Палочка, давно бывшая на изготовке, коснулась шеи волшебницы, даже не угрожая, а лишь намекая на возможность причинить вред. Да и кому может прийти в голову испортить такую красоту? – Ничего не бойтесь, вам не причинят боли.
Придержав очаровательную заложницу за талию, Амикус шагнул в дверь тоннеля, успев при этом подмигнуть Барти и шепнуть, - Прекрасная работа.
Едва за группой неожиданных любимчиков Фортуны закрылась тяжёлая дверь, наступила тишина, нарушаемая лишь теми звуками, что живут в пещерах. Где-то капала вода, журчал подземный ручей, ветерок подвывал в глубоких тоннелях. Скрежеща колёсами, подъехала старая тележка, заставляющая вспомнить скорее глубокие шахты, чем банковские хранилища. Узкая и неудобная, она с трудом вместила двоих взрослых мужчин, гоблина и хрупкую леди. Гоблина пустили за рычаг управления, и Барти отдал приказ отправляться.
В детстве Амикус любил эти катания на тележке, он просился с отцом в банк даже тогда, когда тот шёл исключительно по своим делам. Отец мог сколько угодно говорить своим знакомым, что его сын любит банковские дела, но в действительности любовь мальчишки распространялась исключительно на гоблинские тележки. Теперь, тридцать с лишним лет спустя, Амикус уже не мог оценить все прелести высоких скоростей, заносов на поворотах, скрежета тормозов и противной тошноты. Держать при этом кого-то под прицелом было невозможно, поэтому Флёр получила относительную свободу – её никто не держал, и вообще внимания вдруг стало гораздо меньше.
Но только до того момента, как выйдя из резкого спуска и вскарабкавшись на горку, телега не начала вновь набирать скорость, несясь прямиком в низвергающийся на рельсы водопад.
Резко подняв палочку и схватив за руку девушку, Амикус пытался удержать в поле зрения Барти и гоблина, но когда в лицо хлынула холодная вода, сдирающая всякую маскировку, а в ушах раздался отдаленный вой охранных чар, что-либо разглядеть было трудно, сориентироваться и того сложнее. Оставалось только молиться и уповать на ту самую Удачу, в которую никто не верит, что чары мягкого приземления захватят всех, никто не разобьётся и не покалечится. Запасных планов в запасе не было, и «запасных» участников тоже – только один гоблин, чтобы открыть сейф и управлять тележкой, только один заложник, чтобы попытаться купить себе выход, и только один Барти Крауч, которого терять второй раз Амикус отказывался.
- Все целы? – первым делом поинтересовался Керроу, ощущая под коленями твёрдый пол, в правой руке волшебную палочку, а в левой ладонь Флёр. Повернув голову, он заметил Крауча, уже похоже на себя самого, мокрого как мышь и вызывающего забавные воспоминания о той памятной встрече в подвале. – Кажется, я был милосерднее, - заметка сопровождалась усмешкой и взмахом палочки, от которого из одежды повалил пар, и та мгновенно стала сухой. Потом то же заклятие прошлось по одеждам миссис Уизли, хотя при взгляде на неё, какая-то робкая мысль голосовала за идею оставить её в мокрой мантии. Исключительно для «украшения общества».
- Пойдёмте, у нас мало времени. Наверху уже знают, что мы здесь, - поднявшись, Амикус огляделся, вспоминая это место. Высоченная пещера, стенки которой были опутаны рельсами и круглыми дверцами сейфов, хранила в себе богатства и тайны сотен семей. У дальней стены сидел дракон на цепи, и прислушивался. Он был молод, хоть уже порядком и искалечен своими дрессировщиками, но шкура ещё не побледнела, и клыки не вывалились. Он был слеп, как и все драконы, охраняющие сейфы – этим охранникам нет нужды разглядывать тех, кого они спалят заживо, а вот на слух «звякалки» в руках дрессировщика всегда воспринимаются лучше. Это всё тоже когда рассказывал Эрсус Керроу, позволяя своему сыну утверждаться в мысли, что отец знает всё.
- Сейф там, где сейчас хвост лежит. Нужно отогнать тварь в угол, - «звякалки» превосходно справились со своей работой, имея безграничную власть над запуганным разумом зверя, и дракон, один из тех, чью силу и магическое могущество восхвалял Ньют Скамандер, пятился в угол и пытался длинным хвостом загородить морду, покрытую страшными рубцами.
Сняв с шеи цепочку с ключом, Амикус отдал своё самое дорогое сокровище и реликвию в руки гоблина, всё ещё послушного каждому приказу Барти Крауча. Времени на то, чтобы думать о чувствах свободолюбивых гоблинов уже не оставалось – в проходах гремели тележки, и скоро тут будет не протолкнуться от вездесущих авроров, опозорившихся ликвидаторов и разозлённых гоблинов.
- Ну и заварили мы зелье…, - тихо произнёс Керроу, закрывая дверь сейфа изнутри и запирая себя, друга и врагов внутри сокровищницы, которая вполне годилась на роль гробницы.

+1

7

В Банк "Гринготтс" врывается мужчина в маске Пожирателей смерти и вопит:
- Всем на пол, это облажание!
- Может, ограбление? - вежливо спрашивает гоблин, недоверчиво нацепляя на нос очки-половинки.
- Да нет... облажание... Я палочку дома забыл!

Вот так и у Крауча. Вся жизнь через одно место. И нет бы хоть чуточку удачи и толику везения бедному Пожирателю. Но нет же, все самое лучше достается ордену Феникса и иже с ним. А Барти остается что? Сплошные препятствия и обломы. Он может удачи ради в Пожиратели пошел, но и тут не вышло. Хоть с горя Феликс Фелицис вари. Вдруг поможет. Правда зельем лучше не злоупотреблять иначе головокружение и самоуверенность заработаешь. Но Барти всего-то на один раз нужно. Ну что ему стоит? Оборотное зелье сварил, значит и жидкую удачу  осилит. Ну подумаешь, погибнет в процессе. Нет, ну а что. Зато потом удачи через край будет. Обидно, что только не у него.
Только бы не облажаться! Только бы не облажаться! - повторял про себя как мантру Барти Крауч, меряя шагами небольшой закуток банковского холла. Он все еще ждал Амикуса и уже порядком за него переживал.
Несмотря на волнения, распланированное по минутам ограбление, шло своим чередом. Барти даже поудивлялся немного для приличия, что им удалось просчитать все на несколько шагов вперед.
Амикус, где же ты.
Короткий взгляд на банковские часы. Просто чтобы отметить, сколько у друга времени в запасе. Просто, чтобы чем-нибудь себя занять и не паниковать самому.
Сколько времени прошло? А сколько еще осталось? Успеет ли он?
Еще один взгляд. Минутная стрелка замерла в ожидании. Гул толпы, напуганный ожившим артефактом, подгоняло сердце Барти. Кровь стучала в ушах.
Черт возьми, как же страшно.
Еще один взгляд. Минутная стрелка неохотно миновала одно деление и замерла снова. Все идет своим чередом. Буйвол крушит все на своем пути, ликвидаторы суетятся вокруг. Кто-то кричит. План претворяется в жизнь, а Пожиратель не может оторвать взгляд от часов.
Еще минута, Амикус. Поспеши.
Чтобы отвлечься, Барти еще раз принялся рассматривать белокурую девицу.
Почему он подошел именно к ней?
Ее лицо кажется знакомым, но он не знает почему. Что-то есть в этих глазах, в умении держать себя, в осанке и взгляде. И даже голос смутно знаком.
Кто она?
Барти никак не может об этом вспомнить. Он даже порылся в памяти на предмет имени или фамилии. Память, тщательно поедаемая Дементоромами Азкабана на завтрак, обед и ужин годами, наотрез отказывалась ему помогать. Единственное, что он смог вспомнить - это имя, похожее на какой-то цветок. А вот подоспевший Амикус ее узнал. И кажется, даже обрадовался встрече. Обидно...
Черт!
- Прекрасная леди, от вас требуется исключительно украшать наше общество. Ничего не бойтесь, вам не причинят боли.
Барти смотрел на девушку и недоумевал. Почему она не сопротивляется и не предпринимает попыток к бегству? Что заставляет ее сохранять спокойствие и не паниковать.
Стогкольмский синдром? Да нет, быть не может.
- Прекрасная работа, - шепнул ему Амикус, а Барти в ответ всего лишь кивнул.
Он предоставил Амикусу возможность вести их и сам лишь старался не отставать. Дорогу до сейфов он помнил плохо и путешествие с крутыми поворотами, заносами и прыжками тянулось на целую вечность. Когда они добрались до водопада "Гибель воров" Барти совсем позеленел. Поток холодной воды оказался весьма кстати, но проблемы с тошнотой до конца не решил.
- Все целы?
Господибожемой, земля!!! Как я по тебе скучал!
Барти с трудом сдерживал желание расцеловать каменный пол, лишь бы только все вокруг перестало крутиться.
- Что дальше? - спросил Крауч, выжимая из своей мантии тонны воды. -  Ты не мог бы?
- Кажется, я был милосерднее,  - Амикус понял намек с полуслова и на его счастье не стал продолжать. Нужно быть осторожнее со словами. Заклинания изменения или стирания памяти спустя годы могут дать неожиданный эффект. Кто знает, о чем вспомнит вейла спустя пять лет и не обернется ли им это боком.
- Пойдёмте, у нас мало времени. Наверху уже знают, что мы здесь.
Барти огляделся в поисках опознавательного знака, выделяющего сейф семейства Керроу среди других. Но дверей было слишком много и ему наскучило играть в угадайку с драконом, охраняющим их.
- Который из них твой?
- Сейф там, где сейчас хвост лежит. Нужно отогнать тварь в угол.
- Я присмотрю за гоблином, а ты отгоняй.
- Ну и заварили мы зелье…
- Я слишком стар для всего этого... - ответил Барти едва дверца сейфа захлопнулась за ним. - Сколько у нас времени, прежде чем ликвидаторы дойдут сюда?
В полумраке он почти ничего не мог различить и не видел собственных рук и даже повалил что-то на входе. Гоблин слабо пискнул. Кажется, Барти отдавил ему ногу.
- Как думаешь, у нас еще есть минутка, чтобы зажечь свет? Я не хочу собирать твои деньги в темноте.

+2

8

- У нас есть минут десять, я думаю, - что будет потом, когда эти десять минут закончатся, Амикус думать не хотел. Так далеко планировать они не решались. Уже одно то, что взломщики и заложники добрались до сейфа в целости и сохранности, можно было считать великой удачей. И Амикус всей душой надеялся, что Фортуна пожалеет вложенных в них сил, чтобы всё это превратить в развлечение провалом. С этой минуты и дальше никто ничего не сможет предсказать. Поднимая руку и щёлкая пальцами, Амикус был готов к тому, что вместо вспыхнувших факелов получит бездну под ногами или распахнутую драконью пасть над головой. Он даже успел решить, что это был бы не такой уж плачевный финал.
Впрочем, Судьба всегда любила проворачивать фокус с радостью и разочарованием в одном флаконе. Бездна не разверзлась, из тёмного угла не донёсся рык, но вместо этого появился желанный свет. Медленно разгорающийся огонь факелов озарил высокие своды, тянущиеся к тёмному потолку полки, лабиринты из сложенных стопками книг и горы золота в этих лабиринтах. Кнаты, сикли, галеоны – ровными столбцами, неровными горками, в мешках, сумках и кошельках, или просто рассыпанные по полу. На высоких полках – ящики, сундучки, шкатулки, таящие в себе нечто куда более ценное, чем монеты. И, разумеется, книги, стопки бумаг, потрёпанные счётные журналы…Сокровища на любой вкус.
Амикус протянул руку к ближайшей стопке пергаментов, вытащив один лист наугад. Исписанный тонким мелким почерком педанта, этот листок вдруг принёс эхо полувековой давности. Не просто лист, а купчая на дом, тот самый, что лежит в руинах, сожженный дотла. Когда-то, готовясь к свадьбе, Эрсус решил не приводить невесту в родительский дом, а купил себе свой собственный. Отчего-то в этот момент Амикусу стало стыдно. Он запихал лист обратно, стараясь выкинуть из головы непрошенные мысли, но секунду спустя уже разворошил всю стопку, ища в ней другой документ. И нашёл.
- Барти, - тихо позвал он Крауча, протягивая запакованный конверт с печатями. – Возьми это. Здесь часть завещания моего отца, на счёт одного местечка в южной Англии. Этот коттедж должен был стать частью приданного Алекто. 
Эти слова, произнесённые вслух, показались похожими на заклинание. Древнее, мощное, не терпящее измены. Это заклятие зовётся «Надежда». Долгие годы изгнанникам приходилось довольствоваться тем, что им оставила жизнь, и радоваться, что они хотя бы живы, и относительно свободны – многим не досталось и этого. Амикус запрещал себе думать о том, что что-то может измениться в лучшую сторону, или стать так, как было когда-то, чтобы не изводить себя напрасными грёзами, но теперь не смог себя сдержать. Непрошеная мысль о летнем коттедже на побережье, о мире и покое змеёй заползла в душу, свиваясь кольцами и сжимая в смертельных объятиях. Это – слабость. Может быть, решение прийти за деньгами сюда было ошибкой. Это место, хранившее в себе секреты Рода, осколки прошлой жизни, ранило и причиняло боль. В прошлый раз прикосновение к прошлому закончилось чудовищным пожаром. А во что всё это выльется теперь?
Собирая в сумку документы и важные книги, Амикус не смог не отдать должного гоблинам.
-Я был дураком, когда говорил, что не хочу иметь дел с гоблинами, - усмехнулся он, наслаждаясь звоном золотых монет, по которым вынужден был ступать, как по ковру. Семейный сейф ни на кнат не опустел, потому что гоблины ценят золото и свои обещания дороже, чем дружбу с волшебниками. Пятнадцать лет Азкабана и пять лет изгнания – а золота за этой дверью стало в разы больше, чем наследник помнил. – Интересно, твой отец успел закрыть счёт? Вряд ли бы гоблины сделали это сами, ведь последний наследник теоретически не был убит.
Да, приходить сюда было ошибкой. Во всех этих богатствах следовало видеть мёртвых врагов, мщение, страх недругов, но вместо этого в золотом блеске виделась библиотека, коллекция старинных клинков, мирно весящих на стене, собственный лес для прогулок и… почему-то – вызов к директору в Школу по поводу детских неуместных экспериментов вне уроков. Этому нельзя поддаться, не сейчас. Это – слабость.
- Пора уходить, - Амикус быстро глянул на часы, сверяясь со временем. Семь минут. Быть может, авроры уже стоят за дверью, нацелив волшебные палочки. А может быть, они не посмели спуститься в узкие проходы, и ждут у выхода в холл. Других путей наружу, кроме как через главный зал всё равно нет. – Разрешите, леди, - перекинув сумку через плечо, Керроу снова обнажил волшебную палочку и притянул к себе вейлу, о которой чуть было не позабыл. Но вместо того, чтобы упереть наконечник в нежную кожу, он неуловимым движением извлёк откуда-то тонкую цепочку с кулоном, и застегнул украшение на шее женщины. Великолепной ковки тонкая цепочка легла на ключицы, и в отблеске огня сверкнула подвеска – павлинье перо, из золота, с россыпью драгоценных камней, подобных разноцветным звёздам.
- Маленький подарок за причиненные неудобства, - прошептал мужчина, склонившись к уху пленницы. – Не спешите выбросить его в первую лужу. Это просто красивая вещь, она не виновата в том, что попала в мои руки.
Повинуясь гоблину, тяжёлая дверь сейфа открылась, но за ней не обнаружилось ни армии авроров, ни пышущего праведным гневом Уильяма Уизли. Амикус мог бы поклясться, что почувствовал укол разочарования.
- Может, нас и не будут ловить, как думаешь? – насмешливо поинтересовался он, поворачиваясь к Барти. – Не такие уж мы важные персоны, наверное. Даже обидно.
Сомнения развеял гул, доносящийся сверху. Высоко над головами, в главном зале, судя по всему, царил настоящий ад. Значит, авроры и правда решили не спускаться в туннели, где велик шанс нарваться на заклятие из-за угла. Они ждут, когда воры сами выйдут к ним с поднятыми руками.
- Как вы думаете, леди, - снова обратился Керроу к миссис Уизли, - что они оценят выше – свою профессиональную честь, или вашу нежную шкурку?
Шаги гулко отдавались в тишине подземелья. Дракон всё ещё сидел, забившись в угол, и ждал, когда непрошенные гости уйдут. И в этой тишине можно было различить ещё один звук – где-то ярусом выше тоже открылась дверь сейфа. Но кроме этого звука других не последовало, и Амикус попытался убедить себя, что ему показалось. Тележка, заведённая гоблином, в чей голове всё ещё руководил Барти, уже готова была поднять их всех наверх. 


Примечание: павлин - священное животное богини Геры, покровительницы брака и верности.

+2

9

Кромешная тьма - идеальная сцена, на которой разум может разыгрывать свои фантазии.

Как часто, оставаясь в темноте, ваш разум начинал рисовать в вашем воображении самые страшные сказки? Как часто вы видели, как самые жуткие кошмары начинают оживать прямо у вас на глазах, выпуская из самых темных уголков всех известных и неизвестных ? Как часто вы воображали себе то, чего на самом деле нет? Как часто боялись темноты, не в силах пошевелиться, чтобы добавить в свою жизнь хоть немного света?
Я провел в темноте слишком много времени, но бояться тьмы так и не перестал. Я был в темноте. Я жил в ней на протяжении многих лет. Долгих лет своей безнадежной жизни. Для меня не не существовало ничего, кроме теней. Я сам был тенью. Тенью себя самого, запертого глубоко внутри. А потом я услышал голос. Он звал меня из темноты, призывая очнуться. Звал, заставлял открыть глаза и идти. Идти на встречу судьбе, в поисках более лучшей жизни.
А теперь, вы только посмотрите на меня. Я снова заперт в темноте, в чужой банковской ячейке вместе с другом, гоблином и девушкой. И все так же не могу пошевелиться, чтобы добавить сюда хоть немного света.
- Десять минут это хорошо. Но нельзя ли пролить сюда хоть немного света? - наконец спрашиваю я и факелы тут же вспыхивают, озаряя высокие своды и полки до потолка. Кучи золота в мешках и без них возвышаются на полках вокруг нас.  Какое-то время я зачарованно смотрю на лабиринты из сложенных стопками книг и горы золота среди всех этих лабиринтов. Здесь было все, о чем человек может только мечтать. И даже то, о чем мечтать не смеет. Сокровища на любой вкус, цвет и возможности. Спокойно лежат себе в целости и сохранности, ждут, пока их возьмут с почетного места на пыльных полках. Всего лишь только протяни руку и вот ты уже властелин мира. Да что там мира... На эти деньги можно купить всю планету целиком.
Вот это богатство... - размышляю я, ежась от неприятной мысли. О богатстве семи Керроу всегда ходили легенды. Но только мне удалось узнать, сколько во всех этих слухах оказалось правды. Захочет ли Алекто выйти за бывшего аристократа, бедного как церковная мышь, растерявшего за время войны все свои деньги? Где они станут жить, если им все же даруют свободу? Особняк больше мне не принадлежит, а на счету нет ни кната. Я погружен в свои мысли и не сразу замечаю, что меня зовут  и более того, ждут от меня какого-то ответа.
- Нашел время, Амикус. - Я с недоумением рассматриваю конверт и не могу понять, чем заслужил все это. Как так вышло, что мне внезапно дарят дом, да еще из приданного близкого мне человека. - Я не возьму его. Я не могу, ты же знаешь. Это не мой дом. Он для нее. Я не могу принять это, - я протягиваю конверт обратно Амикусу. - Отдай конверт Алекто. Прошу тебя. Это ее приданное и ей решать, как им распорядиться. Пожалуйста, возьми. Не заставляй меня умолять тебя.
Вместо ответа Амикус отворачивается, увлечено собирая документы и важные книги, и мне не остается ничего другого, как убрать конверт в сумку. Я тут же заваливаю его сиклями, галлеонами и кнатами. Когда-нибудь я обязательно продолжу этот разговор. С чего это Амикус вздумал дарить мне дом? Так не пойдет! Он обязательно мне ответит за это. Следующий вопрос Амикуса застает меня врасплох. Я выпускаю из рук горстку монет и они со звоном падают на пол. Успел ли мой отец закрыть счет?
- Разве это сейчас имеет какое-то значение? Думаешь, мой отец был таким же как твой? Оставил мне миллионы галлеонов и ценных бумаг в одном огромном банковском сейфе? О нет. Мистер Крауч хорошо позаботился о том, чтобы его единственный сын не получил в свое наследство ни кната. Несмотря на то, что последний наследник не был убит, доступ к сейфу закрыт для меня давным давно. С того самого дня, когда мой собственный отец публично отказался от сына в зале суда в присутствии целой кучи свидетелей. Даже если счет все еще существует, последний представитель семейства Крауч не может попасть туда, чтобы получить хотя бы часть причитающегося ему богатства.
Я с раздражением кидаю в сумку последнюю горсть монет и направляюсь к выходу. Зачем вообще было поднимать этот вопрос с моей семейной ячейкой? Зачем спрашивать меня о том, о чем я не хочу говорить. Зачем изо всех сил давить не больное, прекрасна зная о моих отношениях с отцом?
- Открывай  двери, гоблин. Нам пора уходить, -  говорю я, со злостью тыкая гоблина в шею, пока Амикус возится с вейлой. - Амикус, пожалуйста поторопись. Я бы хотел выбраться отсюда до прихода авроров.
Но к моему удивлению в коридорах было все еще пусто, а гул наверху позволил предположить, что до прихода авроров не так уж и близко.
- Может и не будут, - задумчиво киваю я, подгоняя гоблина к тележке. Времени для безопасного отхода остается все меньше и нам нельзя было его упускать. - Не знаю, как ты, но я готов мириться с фактом собственной неважности до тех пор, пока отсутствие аврората в полном составе будет играть нам на руку. И пожалуйста, перестать запугивать нашу прекрасную леди. Я обещал ей, что помогу выбраться отсюда живой. Не заставляй меня нарушать данного ей обещания.  - Я помогаю вейле подняться в тележку и наше суденышко начинает медленное движение наверх. Где-то ярусом выше щелкает замок и открывается дверь банковского сейфа, выпуская наружу двух человек.

+3

10

Внешний вид

чёрный костюм с сюртуком вместо пиджака и чёрная рубаха; чёрная обувь и чёрная распахнутая мантия; в общем траур.

- Примите мои искренние соболезнования, мистер Саксон, - бесцветно и абсолютно холодно произнёс гоблин, стоя за спиной Гарольда. Его скрипучий голос гулом отозвался от стен сейфового хранилища, превращая слова в неразборчивую кашу. Бессмысленную неразборчивую кашу, каковыми они, имея изначально лишь официальный характер и нисколько не искреннее предназначение, и являлись. – Мне очень жаль.
Гарольд обернулся, стоя спиной к маленькому уродливому существу.
- Да, мне тоже, - ровно ответил он.
Сказав это, Гарольд подивился, как холодно прозвучали его собственные слова. Хотя не просто холодно, а также бесцветно – официально, как у гоблина. А главное, на них никак не отозвалось его нутро. Ничто не шевельнулось в глубине сердца, не дёрнулась болезненно душа. Или, хотя бы, не защемило где-то в районе солнечного сплетения, как бывало с ним, когда он вспоминал о Герберте. Или Барти. Это пугало. Но чисто теоретически: чувства продолжали молчать.
Забавно, что гоблин решил озвучить свои «соболезнования» уже стоя здесь, вместе с Саксоном, внутри сейфового хранилища. Маленький уродец молчал, когда отправлялся по лабиринтам вместе с Гарольдом почти час назад. Молчал и там, когда господин посол только зашёл в Гринготтс и заявил главному гоблину о своих намерениях. Неужели, хладнокровный мерзавец таким образом напоминал Саксону о своём существовании, как бы намекая, что пора бы уже и закругляться? Гарольд презрительно хмыкнул, когда отвернулся. Последнее время, а точнее с момента побега заключённых из зала суда, он ловил себя на вдруг начавшем проявляться цинизме и некоторой жестокости в отношении к окружающим. Естественно, сказывалась и усталость, и стресс и так далее и тому подобное. Но, как известно, беда никогда не ходит одна – она, стерва, ходит в паре.
Известие о смерти Флоренс Яксли дошло до него только вчера. Письмо было написано каким-то официальным лицом, то ли личным адвокатом матери, то ли просто каким-то дружком, который категоричным тоном сообщал, что госпожа Яксли болела последние полтора месяца, серьёзно простудившись, когда проводила время на лыжных курортах в Альпах, и, к сожалению, умерла, не обратившись вовремя к колдомедикам. Умерла она ещё шестого числа, похороны прошли спустя два дня, и отправитель извиняется, что не сообщил обо всём своевременно её единственному сыну. Произошло это просто потому, что о существовании Гарольда никто из её тамошних знакомых и не знал – выяснили, когда сами начали разыскивать родню Флоренс, когда та уже преставилась. Вместе с письмом отправитель выслал фамильный медальон Яксли, который передавался в семействе по женской линии. По завещанию бабушки Гарольд помнил, что должен передать украшение своей жене, а после – дочери. Но так как семьи не имел совсем, решил сохранить вещь в гринготтском сейфе. Всё надёжнее, чем в заброшенном особняке. Но когда вместе с гоблином добрались до его ячейки и вошли внутрь, Гарольд обнаружил там сохранённые Гербертом вещи деда и бабушки, стал рассматривать, погрузился в воспоминания, и очнулся только теперь, когда гоблин вдруг решил проявить участие.
Сегодня все они были для него «маленькими уродцами». А завтра все его коллеги превратятся в «ленивых бездарей». Ха, видел бы Герберт! Кажется, Гарольд начинает превращаться в него… Нет, стоп. Это уже слишком. Судьбы своего дяди Гарольд повторять не хотел. Так же, как судьбу отца или матери. Нет, ему нужна семья, ему нужны дети. Ему нужна дочь, в конце концов, хотя бы для того, чтобы передать ей этот проклятущий медальон!
Гарольд закрыл глаза, нахмурившись. Отчего-то он не чувствовал боли от смерти матери. Даже ни единой слезы не пролил. Только стал больше молчать и злиться на всех вокруг. Бесконечное раздражение, начинавшееся уже в собственной голове при одном воспоминании о том, что изо дня в день происходит вокруг. И разве был рядом хоть один человек, способный это понять? Нет! Все они самовлюблённые лицемеры, которые заискивают его вниманием ради собственной выгоды, желая как-то попользоваться им, в очередной раз. Каждый из них, насупившись, сбежит в свой угол, стоит лишь рявкнуть погрубее. Вот и отлично. Одному лучше.
Гарольд положил медальон на середину, рядом с позолоченной шкатулкой бабушки. Положил бережно, аккуратно. И вот тут-то, кажется, что-то и дрогнуло внутри. Вот только не от мыслей о матери, а от воспоминаний о старших Яксли.
- Можем идти, - сухо проговорил Саксон, поворачиваясь, наконец, к гоблину всем корпусом. Тот кивнул в вдвоём они вышли наружу. Гарольд стоял спиной к огромным дверям хранилища глядя куда-то во тьму. Сейчас не помешала бы помощь. Сейчас нужен был кто-нибудь, кто смог бы поддержать, кто преодолел бы даже этот стремительно нарастающий слой фамильной циничности и желании быть волком-одиночкой. Но таких людей в его жизни не было. В приступе жалости к себе казалось, что уходят все: либо по своей воле, либо за Смертью.
Гоблин закрыл дверь принадлежащего Саксону сейфа, когда снизу по рельсам, проезжая мимо, показалась другая тележка. Двигалась она ещё не очень скоро, потому что только тронулась, беря свой путь уровнем ниже. В подземельях Гринготтса Гарольд бывал редко, но ни разу ещё не встречал здесь кого-то ещё из держателей драгоценных ячеек. На этих уровнях располагались активы самых влиятельных и богатых людей магического Лондона, а они предпочитали хранить годами, нежели что-то брать. Из любопытства Гарольд пригляделся, разглядывая лица сидящих в тележке. На удивление, человек в ней было много. Даже слишком для её небольших габаритов. Двое мужчин, женщина и гоблин. И лишь спустя пару секунд, когда люди оказались поближе, Гарольд увидел, кем они были.
Внутри всё обмерло. Саксон застыл, широко распахивая глаза. Эти лица он знал слишком хорошо. И пусть двоих из них ему приходилось видеть не так давно, то присутствие третьего потрясало всё его сознание. Мысли понеслись кувырком, напоминая о событиях десятидневной давности, о побеге Пожирателей смерти и о тысячах мыслей, которые Гарольд успел передумать с момента ланча в министерском кафе в компании молодого аврора. Заросший и значительно постаревший, взъерошенный и бледный – он совсем не походил на того парнишку, к которому Гарольд стремился к зале суда много, очень много лет назад. И всё равно он узнал бы его даже спустя ещё столько же времени.
- Барти…

***

Готов править/дописывать/переписывать всё, что неправильно.

+1

11

Странное ощущение – терять время. Нет, не бездарно его использовать, и даже не забывать о нём, как это бывает у счастливых. Просто терять. Вот оно было, и вот его уже нет. Просто закрыл на мгновение глаза, а когда открыл, песок в часах уже весь просыпался в нижнюю чашу, зелье выкипело, профессор поставил за урок «неуд». Или утром выкраивал себе «ещё пять минуточек», в результате опоздал на важную встречу, деловой партнёр покачал головой и сказал, что ему не нужен такой необязательный человек. Зажмурился на секунду, желая не увидеть что-то страшное, и мимо пролетели страшных целых двадцать лет. Забавно. Задержав взгляд на блеске золота, рассыпанного под ногами, Амикус очнулся только когда услышал звук открываемой двери. Он смотрел себе под ноги секунду? Ему показалось, этот блеск зачаровал его на год, не меньше. Наверное, так и работает волшебство ловушек в банке гоблинов – очарованные содержимым сейфов, грабители забывают о времени. А раз в десять лет сейфы проверяют, вытряхивают пыльные скелеты и снова запирают. Вряд ли об этом даже в газетах пишут. Слишком много золота хранится в этих подземельях, чтобы мысли пришедших сюда оставались чисты от злой магии его. Ведь почти все люди думают, что золото делает их счастливыми.
Когда Амикус вышел к тележке, и за ним захлопнулась дверь сейфа, отгораживая его от всех богатств, его сердце рвалось обратно. В этот миг он больше ничего не хотел слышать о войне. Он хотел думать о доме, о путешествиях, хотел чистую рубашку, вино в хрустально бокале, красивую женщину – может быть даже ту самую, что сейчас стоит рядом, бледная и напуганная. Он никогда не считал себя трусом, но всегда считал трусостью променять убеждения на покой и блеск золота. Подумать только, ещё несколько месяцев назад он представлял, как прибивает голову Малфоя к гербовому гобелену его семейства, а сейчас он сам был готов отдать всё только за позволение выйти из этих дверей со своим лицом и именем, идти куда хочется и не бояться закрывать ночью глаза. И чей-то голос внутри, ненавидимый до дрожи, шептал, что всё так и будет. То был голос Надежды, и верить ей иногда было опаснее, чем выйти безоружным к отряду оголодавших от мирной жизни авроров.
Какая ирония, что именно это и нужно было сделать. С надеждой или без неё, с карманами, набитыми золотом, девушкой, едва держащийся на ногах, и с другом, которого нельзя потерять. Судьба и тут решила, что это слишком просто. Под высокими сводами пещеры эхом разнеслось произнесённое с неверием и почти с ужасом имя Барти. Амикус поднял голову. Знакомый незнакомец, мальчишка, для которого когда-то он добыл победу на поле для квиддича, тень Барти Крауча школьных лет. Не слишком ли много совпадений? Ах, да, совпадений не бывает.
- Какая встреча…хотя, я готов верить, что ты тут по своим делам, но ты вмешался в наши, - не долго думая, Амикус бросил в лицо вейле сонное заклятие и опустил на дно тележки. Встать во весь рост в движущейся дребезжащей и качающейся коробке на рельсах было не лучшей идеей, да и целиться во всё ускоряющемся движении было проблематично, но рука не дрогнула, и прежде чем Саксон успел второй раз открыть рот, чтобы что-то ляпнуть Барти про замечательное прошлое и погубленное будущее, его отнесло к стене безжалостным проклятием. Раздался противный звук ударяющегося о камень мешка с костями, и невольный свидетель вышел из игры, не успев в неё вступить. А тележка тем временем набирала ход. Безжалостная, она слишком быстро вынесла своих пассажиров к главным дверям.
-Подозрительно тихо…Лучше бы здесь было немного больше шума, - из-за дверей, ведущих в холл не доносилось ни звука. Но чутьё подсказывало, что просто открыть дверь и выйти не получиться, разве что сразу на Небеса. Но и туда, увы, уже путь заказан.
- Поднимайтесь, леди, ваш выход, - рывком подняв на ноги вейлу, Амикус шагнул ближе к выходу, и у самых дверей замер. Волшебная палочка в его руке впилась в шею заложнице.
- Советую пересчитать семейство Уизли! – крикнул он, надеясь, что находящиеся по ту сторону враги его слышат. Уверенность в этом он получил уже мгновение спустя.
- Ублюдок! Что ты с ней сделал?!
- Ничего, поверь, я больше чем кто-либо забочусь о её благополучии, - Амикус пинком открыл дверь. Тяжёлые створы разошлись легко и без единого шороха. Сзади раздался тяжёлый вздох Барти, впереди стояла стена вооружённых до зубов авроров. А из-за их спин гневно сверкал глазами супруг несчастной вейлы, которого, ввиду отсутствия полномочий, отстранили от спасательной операции. – Навредить ей сейчас можешь только ты и твои друзья, - Амикус сумел даже улыбнуться. Хотя, видит Бог, он прилагал огромные усилия к тому, чтобы просто не дрожали руки. А ведь двадцать лет назад оказаться в бою вдвоём против двух дюжин мракоборцев считалось весельем. Что-то вроде экстремального вида спорта.
- Господа, наши жизни для вас не стоят и кната, так не будет ли безумием платить за них жизнью верной жены и доброй матери? – незаметно для авроров в левой руке Кэрроу оказался нож, палочку он отвёл в сторону, теперь она указывала на целящихся в него и пылающих праведным гневом мракоборцев. А холодное лезвие ножа прижалось к нежной белой коже заложницы. Никакие угрозы не действуют на людей так, как вид крови. Достаточно было лишь прижать острый край плотнее, чтобы на тонкой коже остался красный след, а с губ несчастной сорвался шумный вздох. Нацеленные волшебные палочки тут же начали опускаться.
- Я всегда верил, что вы умнее меня, господа.
В этот момент Барти выпустил из под заклятия гоблина, и вытолкнул его вперёд, прямо в стену авроров. Гоблин издал возмущенный вопль и тут же исчез, с невероятной ловкостью протиснувшись между аврорами и зеваками. Секунды замешательства публики было достаточно, чтобы перехватить по удобнее палочку и сделать шаг вперёд. А потом второй, и третий. Толпа разошлась в стороны, образуя узкий проход. В глазах доблестных защитников порядка горел гнев и ненависть, но они ничего не могли сделать. Точнее – могли, очень многое. Пять лет назад они воевали как настоящие солдаты, шла война, и любые жертвы среди мирного населения были неизбежным сопутствующим фактором. А здесь? Среди бела дня, среди мирной жизни, глядя в глаза напуганной девушки-заложницы, никто из командиров не решался отдать приказ. Им всем обещали, что война окончена.
- Вам сказали, что война окончена. И вы поверили, - Амикус обернулся у самых дверей, тех, что уже вели к свободе. – Это ложь. Ничто не кончено. И мы единственные, кто скажет вам правду. А ещё мы выполняем обещания, - с этими словами Кэрроу вытолкнул вперёд вейлу, одновременно выхватив Барти почти что из-под заклятия. У Билла Уизли не выдержали нервы.
- Уходи! – крикнул Амикус через плечо, отступая вниз по ступеням крыльца. Заклятия враз полетели со всех сторон, щит трещал и искрился. В огненным сполохах нельзя было даже рассмотреть куда бежать, и где начинается зона трансгрессии. В огне замелькало перекошенное лицо Уизли, он сыпал проклятиями, Амикус смеялся.
Рука Барти легла на плечо. Будь он чуть выше, схватил бы за шкирку, наверняка в отместку за все те разы, когда сам Амикус хватал его как котёнка. Рывок трансгрессии, неожиданный, как в первый раз, утянул в сжимающуюся воронку и швырнул на мокрую землю на опушке Волчьего Леса. Барти добавил тычком в рёбра.
- Ты не мог подождать минуту и отпустить девушку, когда мы будем в безопасности? – взгляд Крауча куда красноречивее выказывал всё его недовольство, в стиле «когда ты уже прекратишь искать неприятности?»
- Не мог. Хотел дать шанс Уизли прикончить меня. Этот сопляк снова меня разочаровал, - со вздохом сквозь стиснутые зубы Амикус прижал ладонь к быстро растущему кровавому пятну на бедре. – В такие момент мне становится обидно за наших врагов. Старых соперников наших или уже нет в живых, или они так высоко забрались, что на нас им плевать с Астрономической башни. Ну что ж, - взгляд упал на сумки с деньгами и бумагами, - придётся подниматься до их уровня.
Такова цена войны – теряешь порой не только друзей, но и очень ценных врагов. Но чаще всего люди на войне теряют себя.
«В любом из нас сидит война,
Не знаю чья в этом вина
И нам нельзя на ней, ребята, погибать!»

+1

12

Эпизод завершён

0


Вы здесь » Semper fidelis » Квестовый архив » Квест №16 • Цена Войны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC