Semper fidelis

Объявление





Освобождение соратников из Азкабана прошло успешно, похоже, фортуна на стороне оборотней и тех, кто продолжает называть себя Пожирателями Смерти. Пока магическая общественность пытается прийти в себя, нужно спешить и делать следующий ход. Но никому пока не известно, каким он будет.

Внимание!
Форум находится в режиме низкой активности. Регистрация открыта для тех, кого устраивает свободный режим игры.


• Правила • Гостевая • Внешности
• Список персонажей • Сюжет
• Нужные персонажи
• Магический центр занятости
• Книга заклинаний

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semper fidelis » Альтернатива » Убей меня нежно


Убей меня нежно

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://f6.s.qip.ru/ismpq88p.jpg

Название: Убей меня нежно
Участники: Tracey Davis, Clive Derrick
Место действия: Город
Время действия: 1920-е годы
Описание: Доблестный полицейский четко знает свои задачи: ей надо вычислить мафию и обезвредить ее. Девушка не учитывает лишь, что далеко не каждый житель Города, не входящий в мафиозную группировку, по ночам мирно спит в своей постели.
Цели и мотивы маньяка нелегко понять. Вы можете доверять этому человеку до той самой секунды, пока не поймете, что, кажется, умираете. Впрочем, даже если можно было бы разгадать, почему именно вас маньяк выбрал своей жертвой - принесло бы это хоть какое-нибудь облегчение?
Предупреждения: всякое может случиться

[NIC]Он[/NIC]
[STA]маньяк[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i528/1709/69/abe6356db57e.jpg[/AVA]
[SGN]http://s011.radikal.ru/i315/1709/22/9099b708d871.jpg[/SGN]

+2

2

Ночь. Пустая квартира. Я. Фонарик. Книжные корешки на полках.
Я медленно освещаю каждый метр этой квартиры, избегая окон, бесшумно передвигаюсь из комнаты в комнату. Заглядываю в письменный стол, во все шкафчики. Даже в холодильник. Пытаюсь найти самые темные углы этого места и узнать, что там можно спрятать, а чего нет. Я обхожу обеденный стол, заглядываю под него. Нахожу кровать, провожу рукой по безупречно заправленному покрывалу. Поднимаю подушки. Смотрю под матрас. Под ковер. Я хочу прощупать все, что увижу, запомнить каждую деталь. Но я и время – мы не дружим. Оно нависает и давит, хотя я все ещё полна решимости довести задуманное до конца. Прошарить каждый гребанный сантиметр – это моя точка. Мое последнее слово в этой затянувшейся проверке.

Все отчеты и рапорты о нем сданы начальству неделю назад. Свою слежку я официально закончила, все мои в участке и я сама – более чем уверены в его непричастности. Я перестала ходить за ним по пятам, изображая из себя самую убедительную тень, на которую способна. Я больше не бываю с ним в парке, не поджидаю его на другой стороне улицы, не хожу за ним в Университет и не сливаюсь с толпой студентов. Мне говорили, что этот образ жизни копа без прикрытия чреват некоторыми последствиями. Ты вляпываешься в его жизнь, свою настоящую отставляешь куда-то в сторону и глотаешь каждый его выдох. Хватаешь каждый жест, ловишь взгляды. Перебираешь его имя, повторяешь каждую букву, пока они не теряют смысл. Как будто в них действительно может что-то скрываться. После таких проверок можно сдать все отчеты и поверить во что угодно, но просто так убрать его из себя за раз уже невозможно. Черт возьми, я сейчас отличный пациент нашего участкового психолога, но черта с два я добровольно пойду к этому бешенному мозгоправу. В своих проблемах я предпочитаю разбираться сама. И эти мои самостоятельные разбирательства приводят меня в пустые квартиры не_подозреваемых личностей баз малейшего намека на ордер на обыск, заставляют изучать список литературы на книжных полках и залезать в карманы одежды в шкафах. Это мой способ избавиться от его навязчивого присутствия в моей голове, это мое финальное «точно не_мафия».

Скрип половиц и стрелки часов на девятке. Пора убираться отсюда. Если меня заметит даже не он -  хоть кто-то другой - меня вполне можно отстранить от службы на какое-то время. Навсегда. Подать на меня в суд. Но если нарушать приказы начальства отставить слежку и рисковать своей карьерой – то прямо сейчас и до конца. Я заглядываю даже в вентиляционную решетку, затем останавливаюсь посередине комнаты и ещё раз пробегаюсь тонким лучом фанарика по мебели. Ещё раз вдыхаю запах его квартиры, снова пробегаюсь по каждой детали. И снова убеждаюсь, что здесь все чисто. Чисто до подробностей. У него не только зашкаливающий уровень интеллекта, но и безупречный порядок в квартире. Он вежлив, учтив, его обожают студентки. Все, чего мне удавалось добиться от них при невинных расспросах – это взгляд в сторону и румянец на щеках. Никаких выводов тут сделать просто невозможно, кроме того, что он чертовски хорош. Во всем. Черт, даже незамысловатый интерьер, который сложно по достоинству оценить в темноте, говорит только о хорошем вкусе. Все с умом. Не придерешься.

Я вздыхаю, словно не хочу прощаться с этой квартирой, и осторожно крадусь к входной двери. Вот и все. Сейчас я уйду – и места в моей жизни для тебя не должно будет остаться. Не исключено, что тебя привлекут к нашему расследованию, но с этой минуты эта тайная пляска скрывающегося копа и ничего не подозревающего профессора должна окончиться. Одностороннее внимание – и мне действительно надо будет постараться, чтобы занять твое место чем-то другим. Ты перестанешь быть только моим достоянием, спокойно пересечешь порог нашего участка и станешь общим. И мне нельзя будет задавать личных вопросов и хоть чем-то выдавать себя. Что я знаю, что ты делаешь по вечерам и чему отдаешь предпочтение. Знаю список твоих ближайших знакомых и строю догадки о твоем истинном отношении к каждому из них. Хотя, ты далеко не глуп, мог бы обо всем догадаться. И эта последняя мысль заставляет меня двигаться быстрее. Я поворачиваю дверную ручку и осторожно выныриваю в коридор. Легкий щелчок замка – и всю мою деятельность последних недель можно считать завершенной. Точно. Это точно. Теперь уже да. Я вздыхаю снова.

В поиске реальных преступников это мало чем помогло, но по крайней мере в наших списках на одного мирного жителя стало больше. И даже я в этом уверена. Об этом моем вечернем незваном визите никто не должен знать, но пока все проходит гладко и можно спокойно следовать своей дорогой. Отличной от его. Да, черт, вскрытие замков шпильками для волос – это не то, чему учат в полицейской академии таких как я, но лучшего способа проникать в запертые квартиры ещё не придумали. Я могла бы собой гордиться, если бы мне полегчало. Но я просто снова зарекаюсь сюда возвращаться, мысленно желаю ему всего хорошего и готова идти. Пара шагов, темный коридор, здесь никого. Только я и мое тупое прощание с преследуемым. И я действительно, я правда верю в то, что это конец.

[AVA]http://f6.s.qip.ru/HrElGfdd.jpg[/AVA]
[NIC]Она[/NIC]
[STA]коп[/STA]
[SGN]http://s019.radikal.ru/i604/1709/a1/7f404e655396.jpg[/SGN]

+2

3

Стоя на лестничном пролете, он терпеливо выжидал, прикрыв глаза и вдыхая холодный уличный воздух, льющийся из приоткрытого окна. Она подозревала его. Она должна была. В конце концов, он сделал все для того, чтобы возбудить в ней подозрения относительно его причастности к начавшимся в городе убийствам. Он действительно приложил много усилий к тому, чтобы быть подозрительным лишь до определенного момента. Тем не менее, впервые заметив ее сначала среди студентов на лекции по истории города, а потом и в парке, он был слегка разочарован. Ему хотелось, чтобы она попалась на крючок, но в то же время эта уловка казалась настолько очевидной, что она, купившись на столь простой трюк, казалась ему даже более наивной, нежели при первой встрече. И все же он старался не спешить с выводами.
Она следила за ним в то самое время, как он следил за ней, и судя по тому, что она продолжала свои увлекательные прогулки в роли его тени, у него получалось немного лучше. Когда она, пытаясь казаться незаметной, сидела на задних рядах среди наиболее беззаботных студентов, забывая, в отличие от них, вертеть головой по сторонам или же, напротив, уставиться в телефон, уголки его губ невольно приподнимались в подобии улыбки. Иногда ему даже казалось, что она, в отличии от большинства сидящих здесь людей, действительно вслушивается в его слова. Прекрасно осознавая, что это - лишь плод его фантазий, он, тем не менее, предпочитал довольствоваться малым. Изредка, когда студенты писали очередную работу по теме занятия, он позволял себе с задумчивым видом делать грубые и нечеткие наброски ее лица, волос и рук. Он мог бы сделать их более точными, соединить все воедино, но это было бы слишком глупо, слишком откровенно. Он никогда не допускал излишней откровенности даже наедине с собой.
Сейчас, прислонившись к прохладной каменной стене, он мог в деталях представить ее лицо. Чуть вздернутый нос, аккуратно изгибающаяся линия верхней губы, чуть растрепанные волосы и эта крохотная родинка у нее на шее под ухом... Он исследовал ее, он запоминал, старался понять, как она мыслит, что проверит следующим, что предпримет.
Еще неделю назад он решил, что она попробует обыскать его квартиру. С того дня он убирался тщательнее, чем когда либо, но вовсе не потому, что боялся, что она сможет что-то найти. Здесь нечего было искать - для этого он был достаточно предусмотрителен. Но одна мысль о том, что она будет там, у него, будоражила воображение. Знание же того, что она там уже сейчас, медленно убивало его. Хотелось с нарочито беззаботным видом открыть дверь и войти, напугать ее, заставить ее оправдываться - хотелось увидеть, что именно она станет делать... Хотелось, но он никогда бы не сделал этого. У него был план, и он четко следовал ему. Исключений он не любил.
Щелчок замка дал ему знать, что она уже близко. Взглянув на часы, он улыбнулся. Она почти уложилась в отведенное время. Это грело ему душу, словно она была его ученицей, хорошо сдавшей экзамен. Наблюдения за тем, как она учится, как становится лучше - бесценные мгновения, приносившие ему море удовольствия. Ему почти стало жаль, что она не вырастет в его глазах еще выше.
Ее шаги - тихие, но от каменного пола идет еле слышное эхо, которое так легко уловить. Он отклоняется от стены и перешагивает пару ступенек. Он не старается шуметь, но и не пытается быть бесшумным. Пусть она думает, что не уследила, опоздала, была недостаточно расторопной. Пусть.
В коридоре слишком темно, чтобы он смог увидеть ее испуг, но он верил, что почувствует его. Во всех остальных случаях тьма не была помехой. Еще пара шагов - и он видит ее силуэт в затемненном коридоре. Лампочка не работает уже полторы недели. Он позаботился об этом.
Она замирает. Они все всегда замирают в этот момент, как крохотные испуганные кролики в свете фар автомобиля, который несется прямо на них. Была ли она сейчас похожа на испуганного кролика? Замедляя шаги, он вгляделся в темноту. В ней был страх, он чувствовал его - и все же что-то здесь было не так. Она уже не стояла на месте и в ее движениях не чувствовалось желания убежать. Она боялась, но при этом была уверена в себе. Ему не нравился такой страх. 
Казалось, еще ничего не произошло, но он уже чувствовал, что все идет не так. Считанные секунды - и план разрушен, неэффективен, отложен. Она, впрочем, даже не заметила этого. Глупая девчонка не понимает, что случайность позволит ей жить. Как минимум - жить чуть дольше.
Подобные нюансы, впрочем, никогда не были достаточно важны. Отсутствие плана всегда есть отсутствие действий, это он уяснил уже давным давно. Это позволяло ему не ошибаться. Это позволит ему не совершать ошибок и дальше.
Он подошел к ней вплотную и, наклонив голову, почувствовал легкий карамельный запах от ее волос. Правая рука продолжала слегка подрагивать, настойчиво желая дотронуться до ее волос, коснуться острой скулы, пальцами обвести линию губ. Он смотрел на эти черты так часто, что смог бы нарисовать ее, не видя оригинал, но никогда прежде у него не было возможности коснуться ее. Так хотелось окунуть лицо в растрепавшуюся копну слегка волнистых волос, вдохнуть ее запах полной грудью, дать ей почувствовать его дыхание на своей шее, но так и не коснуться губами, каждую секунду заставляя гадать, что дальше...
Игра, которую он планировал изначально, была простой и короткой, но он слишком любил играть в нее, чтобы так просто отказываться от всего. Он всегда следовал плану, верно? Значит, он построит новый. Он сделает игру веселей. Чуть позже. Он успеет все.
Его правая рука легла на ее плечо подобно перышку, оставаясь на весу. В коридоре было слишком темно, чтобы можно было разглядеть его выражение лица, но голос выдавал улыбку более искреннюю, чем что либо.
- Вы ждали меня, верно? - он давал ей подсказку, выход, лазейку, через которую можно было сбежать. Манящий дар, не так ли? Он был уверен, что она попробует ухватиться за него, ведь в противном случае она сделала бы себе только хуже. Еще одна ловушка, на которую она вновь попадется. Глупо, но с другой стороны - он был уверен, что он умнее ее, так с чего же ожидать неприятных чудес?
Правая рука все еще висела в воздухе, лишь изображая прикосновение, но не торопясь им становиться. Он не мог позволить своей руке действительно коснуться ее, иначе она почувствовала бы нервную дрожь в его пальцах. Это сказало бы ей недостаточно, и тем не менее - слишком много. Он предпочитал, чтобы его действия не говорили за него ту информацию, которую люди не должны были знать. Говорить должны были лишь слова - взвешенные, выверенные, приправленные столь необходимо правдой.
- Я люблю гулять в парке вечером, должно быть, поэтому вы меня не застали. Вы ведь хотели задать мне несколько вопросов относительно расследования, не так ли? Надеюсь, вы не подозревали в происходящем меня? - в его голосе проскользнула искусно вплетенная нотка обиды, прикрытой смешком. Впрочем, ему не нужно было сильно стараться, чтобы представить себе, как это должно звучать. Иногда, несмотря на свои усилия в попытке заставить девчонку подозревать его, он действительно чувствовал обиду, что у него получилось настолько легко. Представить себе, что всю эту грязь - беспорядочные выстрелы, плохо спрятанные тела, неаккуратность - позволил себе он... Выше его понимания. Впрочем, он ведь ставил себе задачу заставить ее поверить в невозможное. Ему должно было льстить, что у него получилось настолько хорошо.
- Сегодня уже так поздно, я боюсь, я не смогу удовлетворить ваше любопытство, - не удержавшись, он позволил себе некрепко обхватить ее за плечи и слегка притянуть к себе. Слишком интимно для первого прикосновения, но последние слова ему хотелось прошептать ей на ухо. Плана не было, но пока что это ему не угрожало, ведь не было и действий. Все эти слова, жесты - даже не начало игры, а лишь подготовка к ней. Запах ее волос захватил его целиком. Кажется, он готов был начать играть с самим собой. Впрочем, возможно, стоило попробовать? Ввести новое условие? Сделать игру еще интереснее?
- Приходите завтра. Я буду вас ждать. - Он не врал. Он никогда не врал вслух. А она стояла напротив - такая близкая и теплая, что ощущалось даже сквозь тонкую рубашку. Сегодня она не принадлежала ему. Сегодня он готов был ждать. Он был терпелив. Умение ждать было его особым талантом.
[NIC]Он[/NIC]
[STA]маньяк[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i528/1709/69/abe6356db57e.jpg[/AVA]
[SGN]http://s011.radikal.ru/i315/1709/22/9099b708d871.jpg[/SGN]

Отредактировано Clive Derrick (2015-10-03 00:55:12)

+2

4

Мы стоим посреди темного коридора, и я ощущаю невесомое прикосновение его ладони сквозь тонкую ткань моей рубашки. Я  – обостренное восприятие, которое ловит каждый выдох, каждое движение, импульс каждого его мускула. Я замираю перед ним, как попавшаяся на крючок жертва, на какое-то время перестаю дышать, впиваюсь расширенными зрачками в темноту перед собой. Он говорит – я обращаюсь в слух. Я понимаю его через слово, весь мой гребанный профессионализм распадается на кусочки и расплывается вокруг нас мутным фейерверком. Я не хочу ничего. Расследование, подозреваемые, мой непрошибаемый шеф, мои упрямые амбиции. Я стою перед ним не шевелясь, я не уверена, что дышу, я внимательно смотрю туда, где в темноте должны быть его губы, как будто я могу услышать недостающую часть слов глазами. И при всем этом. продолжаю. чувствовать. его руку. Кажется, что света вокруг нас нет специально, что эту лампочку кто-то выкрутил как раз для нашей встречи. Кто-то очень предусмотрительный.

Черт возьми, я знаю все его привычки, помню походку, могу повторить пару жестов. Но я ни разу не оказывалась в непосредственной близости. Я ни разу не прикасалась к его одежде, не было запахов, дыхания и тепла его рук. Мое навязчивое наваждение играет против меня – я так впилась в него сознанием, что теперь отзывается тело. Легкой дрожью. Каким-то сладким трепетом. Или это зависит не от меня совсем?

Я с трудом, со скрипом где-то во внутренних органах прихожу в себя, возвращаюсь в эту реальность. Чувствую сердце под ребрами, ловлю собственное легкое сбившееся дыхание. Поднимаю взгляд с губ на глаза, хотя в этой чертовой темноте все ещё не разобрать, где что. Медленно, но уверенно снимаю его руку со своего плеча и делаю шаг назад. И все. Конец наваждению. Во всяком случае, я действительно верю в то, что лишние полметра между нами помогут вернуть мне мою разлетевшуюся по этому коридору компетентность. 

– Я ждала вас, – голос с легкой хрипоты медленно приходит в норму. Я не пытаюсь скрыть первого замешательства – это бессмысленно. Он не глуп. Не слеп и умеет чувствовать. И пока я снова могу владеть собой – на какое бы время меня ни хватило - мне нужно отсюда уйти. Как можно быстрее.
– Вы правы, у моего отдела есть ряд вопросов к Вам, и мы бы хотели задать их Вам в неформальной обстановке, – мне нужно как-то оправдать свое позднее появление возле его квартиры. Он предлагает этот вариант сам, и это действительно единственное, что могло прийти мне в голову для реабилитации своего положения. И мне даже не вызвать его в свое отделение – там никто не догадывается, что я здесь. Мне нужно назначить встречу и задать свои ещё несуществующие вопросы. Мне нужно будет сделать это с глазу на глаз. Наедине. Ещё раз.
–К сожалению, и я не могу оставаться здесь более, – убираю из голоса всякую заинтересованность происходящим. Я просто полицейский, который просто выполняет свою работу. - Может быть, назначим встречу в более.. непринужденной обстановке? – в более светлой и людной. Безопасной? Такой, чтобы расстояние между нами превышало границы личного пространства друг друга. - Сейчас действительно поздно. - На какое-то время я снова почти жадно впиваюсь в него глазами. Неосознанно. - Напротив Вашего дома есть кафе, Вам было бы удобно встретиться там завтра в семь вечера? – достаю блокнот и карандаш. Сомневаюсь, что я смогу забыть о назначенном времени, но кроме того, что это выработанная, машинальная привычка – записывать времена и даты, это ещё новый повод отстраниться от его взгляда. Ибо даже сейчас, свозь до сих пор непривычную глазам темноту – я чувствую его. Кажется, даже могу уловить выражение его лица. Для этого не обязателен зрительный контакт. И почему, черт возьми, у меня ощущение, что он чувствует меня гораздо глубже, чем это должно быть при первом контакте?

[AVA]http://f6.s.qip.ru/HrElGfdd.jpg[/AVA]
[NIC]Она[/NIC]
[STA]коп[/STA]
[SGN]http://s019.radikal.ru/i604/1709/a1/7f404e655396.jpg[/SGN]

+3

5

В ее голосе, сперва звучащем низко и слегка хрипло, отчетливо было слышно волнение, и все же она на удивление быстро смогла взять себя в руки. Она даже отстранилась от него - правда, для этого ей пришлось коснуться его руки. Она была так наивна в своей смелой попытке казаться безразличной, что он не мог не улыбаться. Его никогда не привлекала глупость, но наивность - совсем другое дело. Глупость невозможно было сломать, перейдя в определенную секунду некую черту, за которой все становилось очень простым и понятным. Наивность же была той самой хрупкой деталью в игрушках, которую ему нравилось разбивать в дребезги.
Ему на мгновение показалось, что она боялась его так, как боятся знакомых, с которыми неудобно оставаться наедине из-за того, что непременно возникнет неловкая пауза, которую будет нечем заполнить. В таких случаясь люди всегда надеются на некоторую загадочную непринужденность обстановки, которая, если что, обязательно поможет - в чем? Найти тему для разговора? Выдумать причину, чтобы уйти? Впрочем, иногда людям стоит давать желаемое. В ее случае сделать это было особенно легко.
- В семь? Как вам будет угодно, - он не переставал улыбаться, наслаждаясь уже самим фактом того, что мгновение назад она не могла отвести от него взгляд. Он даже пожалел на секунду, что успел позаботиться об отсутствии света. Теперь, когда это действие оказалось лишним, он думал лишь о том, что упустит выражение ее глаз, и рисовать их придется, основываясь лишь на воспоминаниях и прошлых рисунках.
Он много читал и знал о том, что многие люди с его увлечением имеют коллекции. В первый раз его и самого тянуло взять что-нибудь на память. Он даже срезал одну из столь манивших его в тот вечер длинных русых прядей, но, вовремя придя в себя и оправившись от пьянившего ощущения счастья, затолкал злосчастную прядь в горло мертвой девчонке. Это был лишь первый раз, и уже тогда он понимал, что хочет еще. Понимал он и то, что, может быть, однажды его поймают, но точно не потому что он повел себя как идиот. Вернувшись домой в тот раз, он взялся за карандаш. Он не мог забрать с собой ничего, кроме воспоминаний: о светлых волнистых волосах, заплетенных в косу, и о выбившейся из них пряди с правой стороны; о широко открытых серо-голубых глазах, в которых он видел собственное отражение на фоне неба; о тонких губах, слегка приоткрытых словно в попытке что-то сказать. Эти воспоминания он и переносил на бумагу, ощущая небывалую радость от того факта, что умеет рисовать достаточно хорошо. Кусочки людей, открыто лежащие среди других рисунков. Кто бы мог заподозрить, что он не просто совершенствует навык?
Он вновь невесомо коснулся ее плеча, не считая нужным отказывать собственным невинным желаниям. Всего лишь прощание, легкое, простое, без капли тепла. Дружелюбно-нейтральное "Я буду рад увидеть вас завтра", после которого он, наконец, поворачивается к ней спиной и вставляет ключ в дверной замок. Он чувствует приятное удивление: она додумалась закрыть замок, ну надо же. Ему даже не пришлось делать вид, что он забыл в какую сторону поворачивается ключ. Не глядя на нее больше, он с тихим щелчком закрыл дверь. Он не стал дожидаться, когда она уйдет, не стал прислушиваться к ее шагам. Ему достаточно было лишь включить свет, сесть за письменный стол и достать блокнот в плотной обложке. В нем уже был ее слегка ссутулившийся силуэт, ее руки и волосы. Сейчас он хотел попытаться вспомнить, как выглядят ее глаза.
Он просидел над наброском почти час, стирая и исправляя линии. Он настолько погрузился в себя, что опрокинул локтем красные чернила, которыми правил ошибки в работах учеников. Теперь на листе рядом с ее глазами было несколько крупных красных капель. По какой-то причине картину это почти не портило. Он вновь посмотрел на рисунок: на него смотрели огромные голубые глаза - ее глаза. Конечно, он рисовал простым карандашом, но ему не нужно было использовать цвет в рисунке. Все глаза, которые он рисовал, всегда были голубыми. Другие его не привлекали.

Никогда прежде на лекциях он не позволял себе быть столь беззаботным. Несколько раз он даже терял нить повествования, веселя студентов своей рассеянностью. Он был терпелив и умел ждать, но сегодня даже он сам не до конца представлял, что именно он получит. Откровенно говоря, он даже не был уверен в том, что может ждать от самого себя.
В кафе возле дома, в которое он - вот же странность - пришел сегодня впервые, он оказался за час до назначенной встречи, и несколько чашек крепкого кофе составляли ему компанию, пока он рисовал - в этот раз он вспоминал ее руки, ее неосмотрительное и короткое прикосновение. Он играл с ней, но сейчас, ожидая ее внутри маленького кафе со скучающей от безделья официанткой, недовольной тем фактом, что ей не удалось уговорить его заказать что-либо кроме кофе, он готов был признать, что надеется на то, что она сможет его удивить. Одни и те же глаза никогда не могли наскучить ему, но одна и та же игра начинала надоедать. Обычно он старался рисовать лишь так, как помнил, но сейчас все было иначе. Желание новизны, которое ему удавалось притупить раньше, было в каждом размашистом штрихе, которыми он пытался передать те позы ее рук, в которых он никогда их не видел. Больше фантазии, больше воображения и - что? Кто знает. И все же так было куда интереснее. Ему нравилось интересное.
[NIC]Он[/NIC]
[STA]маньяк[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i528/1709/69/abe6356db57e.jpg[/AVA]
[SGN]http://s011.radikal.ru/i315/1709/22/9099b708d871.jpg[/SGN]

+1

6

Каждая капля его голоса падает глубоко в мое сознание. Я слышала, что была такая пытка в Японии – капли опускались на затылок жертвы, пока она не сходила с ума. Сейчас я очень в это верю. Я верю, что если я буду когда-нибудь стоять с ним ещё раз посреди темного коридора и между нами будет не более пятидесяти сантиметров – я оставлю чертов рассудок и может быть даже годы службы в полиции. И всё остальное, что было до.
Мы прощаемся – он предельно вежлив и как будто бы нейтрален, и я в полной растерянности ещё час бреду до своего дома. Я искренне не знаю, чего мне хочется больше, чтобы завтрашние семь часов настали прямо сейчас, или не наставали никогда. Я передвигаю ноги, иногда задевая подошвами своих рабочих туфель асфальт, и незаметно для самой себя оказываюсь у двери своей квартиры.
Самым сложным сегодня будет заснуть.

Этим утром я собираюсь тщательнее обычного. Наношу легкий макияж и даже опытаюсь привести в порядок свои слишком непослушные волосы. Я отчаянно стараюсь выглядеть лучше, чем обычно, но при этом сделать это так, чтобы этого никто не заметил. Особенно он. Я не хочу, чтобы он заподозрил какие-то изменения во мне после нашей встречи. Я убеждаю себя, что я просто сотрудник полиции, а он просто профессор. На самом деле, я прекрасно понимаю, что ни по каким правилам мне нельзя сегодня встречаться с ним в кафе и большую часть времени я даже думаю о том, что не приду. Я не приду, он не заметит, все забудут этот странный эпизод в наших жизнях. Хотя я вполне представляю себе, как в таком случае он зайдет к нам в участок в поисках меня и задаст вопросы, на которые у меня не будет честных ответов. Да, я ходила за ним по пятам целый месяц, но мне все ещё кажется, что я не знаю, как он отреагирует на ту или иную ситуацию.

Этот день тянется изнурительно долго и заканчивается в шесть часов вечера. Я снова пытаюсь сделать что-то с волосами, делая вид, что это совсем не для него. И открываю дверь кафе напротив его дома ровно в девятнадцать ноль ноль.
Внутри почти никого нет, кроме откровенно скучающей официантки, двух случайных прохожих за барной стойкой. И его. Если честно, до самой последней секунды этого часа я жадно надеялась, что кто-то из нас не придет. Если не я, то хотя бы он. Я могла бы быть смертельно разочарована таким пренебрежением с его стороны, но зато спасена от собственного хаоса в моей голове, поселившегося там со времени чертовой слежки.
– Добрый вечер, – в лучших традициях этикета он поднимается со своего места и помогает мне снять пальто. Мы садимся друг напротив друга за узкий столик и я до их пор не уверена в том, какие именно я хочу задать ему вопросы. - Спасибо, что пришли. Я понимаю, как вы заняты, – и что сейчас вы скорее всего снова просто гуляли бы по парку. В одиночестве.
Скучающая официантка все так же безразлично принимает у меня заказ и удаляется за дверью служебного помещения с блокнотом в руках и единственным словом «кофе» криво накарябанным на первой странице. Я бы предпочла не брать здесь ничего, но что-то должно давать мне возможность отвлекаться от его лица.
– Если вы не против, начнём сразу, – я с трудом улыбаюсь, немного дольше задерживаясь взглядом на его внимательных глазах, чем того требует ситуация. - Я надеюсь, я могу я быть с вами откровенной? – мне слишком неловко задавать этот вопрос, но раз уж мы здесь, я действительно хочу получить от него помощь. - Я думаю, вы в курсе, что в нашем городе орудует мафиозная группировка. Естественно, мы прилагаем все усилия, чтобы найти этих людей, и кое-что нам уже известно, – в том числе, что нам нельзя всем подряд рассказывать о ходе расследования. И тем не менее, я хотя бы точно знаю, что он не принадлежит к числу преступников. Никаким образом. 
– На самом деле наши подозрения падали в том числе на одного вашего коллегу, – и на вас. На вас даже больше. - Но наш сотрудник не так давно доказал обратное, хотя, если быть совсем откровенной.. я не уверенна в его.. компетентности, – я вообще не люблю дела, которые поручают не мне. - Я надеюсь, нет смысла оговаривать конфиденциальность нашего разговора? Но я бы хотела послушать Ваше мнение на его счет, – про конфиденциальность надо было с самого начала, а про коллегу в конце. Я почти сделала все правильно. Ещё у меня с собой двенадцать фотографий, приобщенных к делу, но показывать их – это уже слишком даже для меня и этой странной ситуации.
– Речь идёт об Энтони Майлзе, профессоре биологии, который устроился в Университет полгода назад, – и его фотография у меня тоже есть. И он ни разу не похож на Него. Просто заурядный профессоришка с явно темным прошлым.
- Не могли бы Вы описать его с точки зрения профессионализма? Или даже высказать Ваше личное мнение на его счет? - мне хочется провалится при каждом слове, и ещё больше хочется услышать, что и как он будет говорить. Как произносить слова и куда смотреть в этот момент. Поймать мимику, пару жестов. Что угодно.

[AVA]http://f6.s.qip.ru/HrElGfdd.jpg[/AVA]
[NIC]Она[/NIC]
[STA]коп[/STA]
[SGN]http://s019.radikal.ru/i604/1709/a1/7f404e655396.jpg[/SGN]

+1

7

Он настолько погрузился в собственный рисунок, что каждое прикосновение карандаша к бумаге ощущалось касанием её кожи его рукой. Закончив набросок, чуть менеё неполный и размытый, чем все предыдущие, он поднял взгляд на настенные часы, стрелки которых неумолимо ползли к семи. Она была либо удивительно точна, либо необычайно глупа, чтобы опаздывать. Был и третий вариант - его "завтра" оказалось не тем крючком, который способен её удержать. Он почти надеялся на первое: несколько страниц блокнота уже были изрисованы ею, и он не смог бы так просто отпустить то, что считал подвластным себе. Пока же именно она преследовала его, и он не был настроен меняться ролями. Уже давно все экспонаты его коллекции приходили к нему сами.
Та, рыжая - в то время он уже перестал давать им номера - тоже подошла сама, что было, в общем-то не странно - она ведь работала официанткой. Впрочем, вместе со счетом она дала ему свой номер телефона, улыбаясь и наивно, словно в  ожидании какого-то чуда, глядя на него своими огромными глазами. Голубыми. Разве он мог отказать? Он позвонил тем же вечером, не видел смысла ждать дольше. Машина, на которой он заехал за ней тогда, была арендованной, но рыжей, судя по всему, не было дела: она была молода, беззаботна и больше всего переживала из-за того, что ветер растрепал и без того неаккуратно уложенную копну сияющих медью волос. Он рисовал её очень долго. Тот отпуск был одним из лучших в его жизни.
Без особого интереса он взглянул на сидевшую неподалеку официантку. Глаза - коричневые, словно грязь, да и слишком близко к дому. Нет, сейчас он ждал ту, что занимала собой начало его нового блокнота - и, заодно, его мысли.
Звонок дверного колокольчика прозвучал словно гонг, предваряющий начало торжественного обеда. Разумеётся, в кафе вошла именно она, нарочито небрежная, словно студентка, поправляющая прическу и одежду перед входом в аудиторию, желая создать впечатление, что так она выглядит всегда. Он лишь посмеивался над этой женской чертой, не видя в ней ничего предосудительного. Ему хотели нравиться, и он ценил это желание.
Кивком отвечая на её приветствие, он помог ей снять пальто, не упуская шанса вновь дотронуться до её плеч. Никакой навязчивости, вполне естественное касание, не способное вызвать подозрений даже у неё самой, не говоря уж о любопытной официантке.
Он убрал блокнот со стола, не придавая этому действию никакой видимой значимости. Неужели она все-таки придумала какие-то вопросы, связанные со следствием, специально для него? Он даже вполне искренне улыбнулся, давая понять, что внимательно слушает её. О чем она, в конце концов, могла спросить? Об абстрактных подозрительных личностях? О том, видел ли он что-либо странное в ту ночь, когда последнюю из жертв обнаружили в парке, в котором он столь часто прогуливался вечерами? Вся эта ерунда уже была в его свидетельских показаниях. Когда она задала вопрос про откровенность, он был готов услышать даже смущенную историю о том, что вчера она приходила безо всяких намерений говорить о расследовании. Но, услышав его спокойное "Конечно", она начала неуверенно описывать ход дела, словно неопытный коп, впервые говорящий на камеру и пытающийся убедить скептичных журналистов в том, что виновники чего-то будут наказаны, пусть даже их всё неё не нашли.
Несколько мгновений ему удавалось сохранять сосредоточенный вид, но после её неловкого упоминания конфиденциальности, он насмешливо фыркнул. Энтони Майлз, ну конечно. Она желает поговорить с ним об Энтони Майлзе. Задумчиво потерев лоб рукой, он перевел взгляд с чашки кофе, которая была в центре его внимания вот уже почти минуту, на её лицо, отмечая для себя, что глаза, над которыми он так трудился вчерашним вечером, вышли весьма похоже. Возможно, даже излишне.
- Даже личное мнение, вы говорите? - он повернул голову в сторону вновь подошедшей официантки, для которой их странная пара невольно стала единственным вечерним развлечением. - Как будто я могу поделиться с вами чем-то кроме него, - взяв в руки чашку с крепкой, но уже остывшей жидкостью, он сделал глоток и поморщился. - Мне, впрочем, не ясно, почему вы спрашиваете о нем именно меня, а не ректора, который мог бы дать куда более полную характеристику, - разумеётся, дело было не в том, что он не знал, что сказать о Майлзе. Но кому в здравом уме могло прийти в голову обсуждать наедине с ним этого стареющего алкоголика? Он был уязвлен и не слишком пытался это скрывать.
- Что ж, Майлз... - он слегка закатил глаза, словно бы припоминая что-то, после чего начал загибать пальцы: Нелюбим студентами; все его лекции являются точными копиями чужих учебников; имеёт проблемы с алкоголем... - он словно зачитывал некий список, стоящий перед глазами. Разумеётся, дело было не в том, что он столь интересовался жизнью какого-то преподавателя биологии. Подобные факты имели свойство сами собой запоминаться и оставаться в его памяти, которая верно служила ему своеобразным каталогом людей и событий. Он прервался, загнув восьмой палец, и вновь посмотрел на неё.
- Вам действительно хочется, чтобы я продолжил? Вы пришли сюда говорить об этом? - в его голове звучало разочарование. Никто не любит скучные игры, и он не мог позволить ей после всего, чего не было вчера, ступить на безопасную тропинку разговора о третьих лицах.
[NIC]Он[/NIC]
[STA]маньяк[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i528/1709/69/abe6356db57e.jpg[/AVA]
[SGN]http://s011.radikal.ru/i315/1709/22/9099b708d871.jpg[/SGN]

+2

8

Мне приносят мой кофе в тот момент, когда он спрашивает:
- Вы пришли сюда говорить об этом?

Белая чашка на сто миллилитров небрежно опускается в десяти сантиметрах от меня, обоняние мгновенно улавливает аромат свежесваренного кофе. С этой минуты и далее это - единственное, что будет отвлекать меня от выдуманных вопросов и навязчивых мыслей о чем-то совсем другом. Но я не перевожу взгляда, я продолжаю смотреть на него в упор и ловить каждый жест. Любое движение воздуха в радиусе десяти сантиметров от него - мне интересно и крайне важно. Через ещё какое-то время официантка всё так же небрежно удаляется в сторону, так и не получив от нашего столика ни капли внимания к своей персоне. Я успеваю подумать, что это, должно быть, слишком неблагодарная и неоплачиваемая работа, чтобы тратить на неё свою жизнь. Но кто я такая, чтобы судить? Я, прикидывающаяся чьей-то тенью, как оказалось, слишком большой промежуток времени?
– Я задаю эти вопросы вам, сэр, – я говорю после небольшой паузы, тщательно подбираю и взвешиваю свои слова, – потому как ваше мнение считаю более ценным в данном расследовании. – И уж конечно я не преследовала вашего надменного ректора, глупо не попадалась на этом занятии и не стояла в темном коридоре его подъезда, слишком отчетливо ощущая легкое прикосновение сквозь тонкую ткань собственной рубашки. Вашу мать. Да мне вообще не интересен ваш ректор. Ни как полицейскому, ни как кому угодно ещё. Кажется, сейчас я пытаюсь передать эту мысль каким-то смазанным подтекстом, и если он улавливает откровенность (что, наверное, не очень-то сложно), то это не очень хорошо для меня. Для меня-полицейской, которой, разумеется, вообще не должно тут быть.
– И я бы не была так уверена, что эти вопросы не были заданы кому-то ещё, – я вежливо и едва уловимо улыбаюсь. Сотрудничество с ректором – чуть ли не обязательная часть программы, иначе как бы я попадала на его лекции изо дня в день? - Или о ком-то ещё, – и пусть не думает, что нас интересует один только Майлз. Интересно, ему придет в голову, что мой отдел мог неоднозначно интересоваться и его персоной тоже?

И вот теперь самый главный вопрос. Я пришла сюда поговорить об этом?
Нет, я пришла сюда, потому что хотела прийти. Потому что в моей голове днем и ночью его уверенная походка, где-то там его голос, его всегда ясный и западающий через всю аудиторию взгляд. Как можно было так нелепо провалиться на первой же слежке? Все эти мои бесконечные насмешки над предостережениями начальников, психологов, коллег и даже друзей. Мне всегда казалось, что эти проблемы могут коснуться кого угодно, но только не меня - я же все-таки профессионал. Но вот я-профессионал здесь, за одним столиком со своим «объектом», и о мою неуверенность в происходящем спотыкаются все мечты о блестящей карьере детектива.
Я провожу средним пальцем по поверхности своей кружки, по кругу, едва уловимым легким движением, и какое-то время задумчиво смотрю в этот дешевый и вряд ли приятный на вкус кофе.
– Вы ждали от меня чего-то другого? – я приподнимаю брови. Мне не нравится такой разговор. Мне-полицейскому, который пытается с нуля построить свой авторитет в этом мире. Который воплощает детскую мечту, и у которого до этого момента все, в общем-то, неплохо получалось. Но мне – помешавшейся на одном человеке – почти до дрожи нравится каждое мгновение, мне до безумия и мурашек на задней стороне шеи нравится точность его вопроса, который на раз обнажает всю мою скудную на попытки выкрутиться фантазию. Ну и зачем ещё молодая служащая могла пригласить весьма обаятельного профессора в кафе?
- Почему вы гуляете в парке в одиночестве? – я задаю этот вопрос спонтанно для себя самой, но так, будто он волнует меня уже не первый день. Будто мы знакомы не первый день и я имею право спрашивать всё, что меня заинтересует, спокойно вмешиваясь в чужое пространство. Я ещё ничего не сказала про слежку, хотя и встала на довольно опасный путь. Но кто запрещает мне встретить его в этом парке «случайно»? Встретить и непременно узнать?
В этот момент я забываю про кофе, официантку и всю кофейню. За месяц слежки и преданного посещения всех его лекций я так ни на секунду и не приблизилась к тому, что на самом деле происходит у него в голове. Мои отчеты говорят о невероятной точности, сдержанности и эмоциональной уравновешенности, но только сейчас, сидя за этим столиком и глядя в его голубые глаза я понимаю, что так и не поверила до конца ни одному своему слову. Да, он не принадлежит к мафии, он ничего не скрывает от полиции в своем доме, но что-то в его поведении слишком сильно меня зацепило и цепляет до сих пор. И пусть он окажется самым законопослушным гражданином этого штата, я хочу знать о нем что-то большее. Хотя, казалось бы, я и без того знаю слишком многое. Но я хочу понять эту походку. Я хочу быть не просто той, которая тенью преследует его по пути от Университета до дома. Я хочу чего-то ещё. И если говорить совсем откровенно - понятия не имею, чего именно, и чем обернется для меня этот дурацкий вопрос.

[AVA]http://f6.s.qip.ru/HrElGfdd.jpg[/AVA]
[NIC]Она[/NIC]
[STA]коп[/STA]
[SGN]http://s019.radikal.ru/i604/1709/a1/7f404e655396.jpg[/SGN]

+1

9

Она так осторожно подбирала слова, словно понимала, что делает. Скажи нужное слово, поставь правильное смысловое ударение, выбери подходящий тон - и ты получишь особенный, правильный результат. Он лучше других знал, что все не настолько просто. Если бы слова давали реальную власть, таких, как он, попросту не существовало бы. Но он сидел здесь напротив нее - с чашкой пережаренного до горечи черного кофе, блокнотом, наполненным рисунками ее рук и глаз, и бесконечным желанием обладать. А еще у него был план. Судя по всему, единственным сходством между ними сейчас был кофе.
Нельзя не признать, явное указание на значимость именно его мнения льстила - лишь дурак мог решить, что говоря "я" она имеет в виду департамент полиции. И все же это была приятная мелочь, не более. Она не способна была изменить его план мелочами. Тем более не собирался он упускать из виду ее намеренное, резкое и пришедшее из ниоткуда "о ком-то еще". "Переходить от лести к смутным угрозам в одну минуту - да она не умеет играть по своим же правилам" - он вопросительно приподнял левую бровь, но промолчал. В конце концов, он был уверен, что еще припомнит ей подобную вольность - в правильный момент.
Она отвела взгляд, проводя пальцем по чашке, и возникла недолгая пауза. В противоположном конце зала нарочито назойливо маячила официантка, явно недовольная двумя оставшимися посетителями, которые не желали заказать ничего существеннее кофе. Все остальные люди, еще недавно сидевшие здесь, уже успели покинуть это грустное место. Он чувствовал, что пора поступить так же. Это была игра для двоих, и зрители здесь лишь мешали.
Её вопросительное "Вы ждали от меня чего-то другого?" вызывало желание рассмеяться. Как будто она действительно была удивлена. Как будто ей не нравилось, куда идет этот разговор. Как будто она на самом деле не хотела уйти из этого богом забытого кафе - с ним, к нему, вместе.
- Да, - короткое, простое и исключительно правдивое. К чему недосказанность в моментах, которые были ясны им обоим?
Впрочем, сразу продолжать дальше он не стал. Ей нужно было дать небольшую паузу, позволить самой сделать следующий шаг. Игра для двоих, ведь так?
Он даже отвел взгляд, опустив его на собственную чашку кофе, и тоже провел пальцем по керамическому краю. Зеркальные движения, правильные и вовремя сказанные слова - конечно, все это было значимо. Но куда важнее - кто ты на самом деле. Все те девушки уходили с ним не потому, что он просил об этом с очаровательной улыбкой. Нет, они сами хотели этого - часто у него даже была возможность выбирать. Каждая из них с самого начала понимала свою роль, осознавала, что она - жертва. Иногда ему казалось, что они словно мотыльки летели на свет, борясь друг с другом за право обжечься.
Он вспомнил до смешного нелепую ситуацию, когда однажды вечером предложил помощь девушке, попавшей под ливень. У нее не было зонта, а потому она стояла на веранде небольшого кафе и растерянно смотрела на небо, словно надеясь, что тучи просто исчезнут. Синий свитер, серый шарф, тонкая и высокая - она вызвала у него искреннее желание помочь и ничего больше. Он ведь даже не мог разглядеть цвет ее глаз. Когда она в третий раз сказала упрямое "нет", он лишь пожал плечами и пошел дальше. Она догнала его сама минут через пять, промокшая почти до нитки, и извинилась за недоверие, попросту не оставив ему выхода. Когда он, не удержавшись, сказал, что если бы сразу увидел ее глаза цвета неба, то просто не позволил бы отказаться пойти с ним, она рассмеялась, посчитав это шуткой. Он посмеялся вместе с ней, в очередной раз понимая, что правда почти всегда сильнее и лучше любой лжи. Чуть позже он узнал, что ее русые короткие волосы пахнут полынью, медом и клевером, и пожалел, что не умеет передавать запахи на рисунках.
Ее внезапный вопрос заставил его вынырнуть из столь приятных воспоминаний. Наконец-то она спрашивала то, что хотела знать сама, уже не пытаясь играть в расследование и допрос свидетеля. Мягко улыбнувшись, он сплел пальцы в замок, не желая выдавать дрожь нетерпения, и вновь посмотрел на нее - летевшую на огонь так же упорно, как и все, кто был до. Впрочем, этот раз отличался от всех прошлых - план был новым, странным и еще неиспытанным. Но от этой новизны предвкушение будоражило его лишь сильнее.
- Я не уверен, что думал об этом до вашего вопроса. Возможно, наедине проще разобраться со своими мыслями и все расставить по местам или... - он на мгновение словно задумался над тем, стоит ли продолжать, но, вновь поймав ее взгляд, выдохнул и продолжил - Или я до недавнего времени не мог найти подходящую компанию. - он улыбнулся, давая понять, что за этой фразой кроется что-то еще, после чего отвел взгляд. Пусть она думает, что он подбирает слова так же тщательно, как и она сама. Пусть ей кажется, что это риск, эксперимент, результат которого не кажется ему очевидным и известным. Он хотел, чтобы игра была интересной и для нее.
- Знаете, я никогда раньше не делал это так... откровенно, и для меня это непривычно, - правда, спрятанная за правдой. - Но я уверен, что вы здесь, потому что мы оба этого хотим. Я видел вас в парке. Несколько раз, - его голос все еще звучал очень мягко. Он не обвинял, а делился наблюдениями, и, судя по голосу, находил их забавными, но не предосудительными. - Да и вчера... Конечно, я не могу утверждать с уверенностью, и все же мне кажется, что вы были в моей квартире, - он смотрел ей прямо в глаза, наслаждаясь их невыносимо голубым цветом, и получал удовольствие от собственной откровенности.
- Я не хочу ничего скрывать и могу показать все сам. Как видите, я действительно готов ответить на любые вопросы. А еще я варю гораздо более вкусный кофе, чем в этом ужасном месте, - "куда вы меня пригласили." Он верил, что эту фразу она сможет закончить сама. Достав из бумажника деньги за весь кофе, который они так и не смогли выпить, и положив их на стол, он встал и остановился возле нее.
- Мне кажется, вас мог бы заинтересовать мой блокнот, - он смотрел на нее с ожиданием. Новый план, новые глаза, старое желание. Он четко знал, что хочет получить, и никогда не отказывал себе в этом.
[NIC]Он[/NIC]
[STA]маньяк[/STA]
[AVA]http://s018.radikal.ru/i528/1709/69/abe6356db57e.jpg[/AVA]
[SGN]http://s011.radikal.ru/i315/1709/22/9099b708d871.jpg[/SGN]

+1


Вы здесь » Semper fidelis » Альтернатива » Убей меня нежно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC