Semper fidelis

Объявление





Освобождение соратников из Азкабана прошло успешно, похоже, фортуна на стороне оборотней и тех, кто продолжает называть себя Пожирателями Смерти. Пока магическая общественность пытается прийти в себя, нужно спешить и делать следующий ход. Но никому пока не известно, каким он будет.

Внимание!
Форум находится в режиме низкой активности. Регистрация открыта для тех, кого устраивает свободный режим игры.


• Правила • Гостевая • Внешности
• Список персонажей • Сюжет
• Нужные персонажи
• Магический центр занятости
• Книга заклинаний

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semper fidelis » Личная игра » tell me why?


tell me why?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s4.uploads.ru/p1jl8.gif http://s1.uploads.ru/tJi3F.gif
http://s6.uploads.ru/LgQYm.gif http://s3.uploads.ru/rmOaD.gif

Участники: Terence Higgs & Samantha Fawcett
Время действия: спустя полгода после событий в Мунго

+1

2

Тот день в Мунго выдался напряженным. И дело не в том, что туда, то и дело поступали волшебники, которые пострадали тем или иным способом… нет, дело в том, что между мной и Самантой атмосфера накалилась до предела. Кажется, если бы она могла, то тут же бы пульнула в меня парочку непростительных, но она не могла. Нет, возможно, хотела, ведь я всё испортил (по ее мнению), но всё же не могла. Целители  на то и становятся целителями, чтобы помогать, а не убивать. Я смотрел в ее глаза, пытался уловить в них хоть какой-то свет, хоть какую-то теплоту, но, увы, там была лишь боль и … разочарование. Что может быть хуже разочарования?
Румыния встретила меня холодом и… темнотой, да, слепоту-то никто не отменял. Вокруг люди которые говорят непонятные слова, и остается лишь одно – довериться. С доверием у меня и моей семьи всегда были проблемы. Все началось в далеком детстве, знаете тогда дети еще крайне наивные и верят в чудеса, а так же доверяют если не всем и каждому, то многим. Помню, как отец подвел меня, и на протяжении всей жизни это случалось много раз. Как после такого можно кому-то довериться? В голове появилась простая связь «люди-доверие-обман-разочарование», и разрешить ее не мог никто и ничто. Вот только одно дело обманываться и разочаровываться самому, другое дело видеть боль в глазах дорогого человека, и понимать, что разочаровал его именно ты. Прости Саманта, но я никогда не был (да и не буду) тем парнем, о котором мечтают многие дамочки включая тебя. Я никогда не буду героем твоего романа… или же?

Боль, ужасная боль. Иногда складывалось ощущение, что под кожу вводили раскаленное железо, оно расползалось по всему телу, заставляя извиваться на больничной койке, и лишь спустя полчаса боль резко стихала. К тому моменту мой разум был окончательно затуманен, не хватало сил даже дышать. Честно говоря, глупо было спрашивать как и чем меня лечат, ведь по сути дела это было не слишком-то важно. Главное – результат. Прогресс намечался, вот только идти к заветной цели приходилось мелкими шагами, и это злило. Порой меня накрывали вспышки гнева, хотелось крушить все, но знаете, палаты здесь были сделаны особым обрезом – куда бы я не метнулся везде была стена, нет, не мягкая, а самая обычная. Странно, что помимо кровати я так и не смог нащупать здесь никаких других предметов. Может это какая-то особая магия, чтобы такие слепые пациенты как я не убились еще сильнее слезая с кровати и путешествуя по палате?
Я засыпал и просыпался с твоими словами в голове «…чтобы чувствовать себя брошенной, я сперва должна была стать нужной». Какой же глупой ты всё же была в тот момент, Фосетт. Разве ты не поняла, что без тебя я бы давно отправился в мир иной к своим не самым разговорчивым и приятным предкам. Разве стал бы я вступаться за честь той девушки, которая была бы мне безразлична? Разве просил бы я ту, кто была для меня никем остаться на ночь в палате, на одной больничной койке со мной? Скажи мне, разве это было бы логично?
Я уезжал не от тебя, я уезжал для того, чтобы хотя бы попытаться стать прежним  нормальным, живым человеком. Да, ты могла бы долго говорить, что прогресс есть, но дело в том, что лежа на больничной койке в Мунго, лишенный зрения, с многочисленными ранами и ссадинами, я чувствовал себя каким-то обрубком, который каким-то чудом выжил. Вот только такое «чудо» мне было не нужно. Я должен был встать на ноги, я должен был вернуться к жизни без боли, я должен был вновь открыть глаза и увидеть мир таким, какой он есть, а не таким, каким я его запомнил. Я должен был не ради себя, а ради тебя.
Ты хотела бы находиться рядом со слепым парнем, который стал чуть мягче? Это было бы немного эгоистичное желание, не находишь?
Дни тянулись, порой казались бесконечными. В один момент просто потерялся во времени, позволяя колдомедикам творить свою целительную магию. Долгие месяцы одиночества, долгие месяцы без возможности увидеть тебя, поговорить с собой, что может быть хуже? Да, мне было бы лучше, будь ты рядом, но для тебя это была бы пытка. Слишком эгоистично было бы тащить тебя сюда и заставлять смотреть на всё это.
Дважды за время нахождения в Румынии был на грани жизни и смерти. Дважды чуть было не оказался на той стороне, дважды мысленно попрощался с этой взбалмошной дамочкой, дважды пожалел о том, что не поцеловал ее в тот день, когда мы распрощались. Мне бы очень хотелось вновь ощутить вкус ее губ, мне бы очень хотелось увидеть ее улыбку (а ведь улыбка Фосетт была такой редкостью, ведь обычно она только и делала, что злилась на меня за сказанные слова).

Лондон окутанный утренним туманом и прохладой, что может быть лучше? Мой любимый город, и столь привычная погода – я так по этому скучал. Дом не жилой, в нем поселилась гробовая тишина, и я прекрасно понимаю почему. Саманта отправила письмо, которое было получено в тот же день. Шутка ли, но именно в этот день мне предстояла та самая сложная процедура, после которой я чуть было не умер. Ты умеешь убивать, Фосетт. Находясь на грани чувствовал как перевес идет в сторону этого загробного мира, более того, словно ощущал как Саманта сама подталкивала меня туда. Я ей не нужен? Ей без меня лучше?
Кого мы обманываем? Разве что самих себя.
Мерлинова удача, но спустя несколько дней очнулся, вот только текст того письма так и остался моей голове. Она для себя всё решила, или по крайней мере сделала вид, что решила, вот только я здесь для того, чтобы доказать ей обратное.
Найти новую обитель Саманты было не сложно. Как не крути, но если Хиггс хочет, то Хиггс найдет иголку в стоге сена, а уж сексуальную особу в Лондоне найду в два счета. Саманта как раз на смене, значит для нее будет сюрприз. Одно легкое заклинание, и вот я уже в квартирке, с трудом нахожу кресло в гостиной (здесь темно даже для меня) и  усаживаюсь в него, в ожидании возвращения блудной-нужной-шатенки.
- Ты опоздала,- черт подери, как же она дернулась, как испугалась. Да, я стоял спиной возле окна, и из-за темных вещей был крайне неприметен. Она молчит, а после начинает задавать эти глупые вопросы «какого Мерлина ты тут забыл» и «проваливай, я тебя не ждала». Вот только звучат они так фальшиво, что моих уст касается легкая  улыбка, благо ты ее не видишь.
Стоило только обернуться, как твой взгляд тут же впился в черные светонепроницаемые очки. Огонек в глазах вмиг потух, а ты, кажется, даже побледнела.
- Не ожидала значит,- делаю пару шагов вперед, ориентируясь на ее голос,- думала что можно съехать, написав при этом одно письмецо, и жить припеваючи?,- слишком дерзко, и ты должно быть считаешь ,что я вновь вернулся к своему прежнему состоянию и прежней манере общения. Не стану скрывать, частично это так, но знаешь, моя милая Фосетт, ты меня изменила. Как бы не хотелось в этом признаваться, но всё же изменила.
Протягиваю руку вперед касаясь твоей щеки. Дергаешься как от огня, глупая,- а ведь тогда в Мунго ты тянулась ко мне. Напомнить, как прильнула, как часто билось твоё сердце,- рука скользит от щеки вниз, к шее и груди,- скучала?,- говорю тихо, словно нас кто-то подслушивает,- я скучал,- внезапное признание которое вводит в ступор нас обоих,- каждый день хотел только одного… увидеть тебя,- увидеть, ключевое слово,- ты прекрасно выглядишь,- стаскиваю эти черные очки, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Ты всё так же прекрасна, Саманта, вот только отчего-то совершенно несчастна.

0

3

Мои душевные переживания раскалённым железом текли по венам, уничтожая любой намек на здравые мысли. Я может слишком сильно истерзала себя мыслями о Хиггсе и о его лечении где-то там, что в какой-то момент потеряла себя лабиринте спутанных чувств и эмоций. Я билась в истерике, колотила посуду и срывала шторы с петель гардины, я кричала что есть мочи и не спала ночами, тупо уставившись в давно погасший камин. Я думала о неизбежном, думала о том, что больше никогда его не увижу и вместо того, чтобы имя его заливалось светом в моей памяти, я делала его с черной вуалью по мазохистски мучительным. Я представляла картины ЕГО боли, ощущая ее на своей шкуре, вздрагивала во время редкого сна, просыпалась от кошмаров и окончательно извела себя. Я убивала его в себе в то время, как мой несчастный жених корчился от боли где-то за тысячу верст. Без меня. Был ли он счастлив, что мой силуэт не мельтешил рядом и не пытался навязать свою помощь? Чувствовал ли необходимость в моем присутствии, когда засыпал? Как тогда в Мунго, когда наши пальцы в секунду сплелись и замерли, пытаясь остановить мгновенье. Я думала о том, что было между нами хорошего и понимала, что отношения, основанные на принуждении, изначально были обречены на провал. И неважно чем это обращалось по ходу событий. Я возможно испытывала к этому мужчине самое легкое и нежное из всех чувств, но давление окружения сделало свое дело. Из-за этих отношений он поплатился здоровьем, потерял зрение, потерял твердость в ногах, а я … А я обречена жить в чувством вины и вечными косыми взглядами в свою сторону. Он не мог защитить меня от всего и оказавшись черной овцой в кипельно-белом стаде я не выдержала натиска, сдалась.  Я скучала по нему, и эта тоска чересчур томительно продолжалась … сколько? Два месяца, три? Я потеряла счет времени. Пошла работать, вновь общаться с тяжелыми людьми и внушать им веру в то, что за пределами больницы их ждет иная жизнь. Я вселяла слепую надежду и впервые сама себе не верила, а это был коварный звоночек, мол это конец, милая, сдавайся. Сдавайся! Сдаюсь.
День сменялся днем, я жила словно в дурном сне. Ходила на работу, возвращалась в свою квартиру только за жизненно необходимым для жизни сном и так на повторе. Что-то сломалось во мне в тот момент, когда я бежала из его палаты тогда, когда он ужалил меня своим решение покинуть Лондон. Я словно потеряла слабую надежду… А уж быть причастной к его жизни или стать его любовью, так и не определилась. Неизменный оставалось лишь то, что он был в моих снах, самые теплые наши воспоминания, самые солнечные дни и самый искренний смех. И этих мгновений в моей памяти было так ничтожно мало, что за время нашей разлуки я успела выучить их наизусть. Его вьющиеся коричневые волосы, ямочки на щеках и морщинки-лучики из уголков глаз. Я все убегала-убегала, а он неустанно носился за мной со второго этажа на первый, выбегая на лужайку перед домом и наконец настигая, мы падали в зеленую траву и дурачились, вызывая улыбку у соседей. Наши отношения развивались не так как я себе представляла это в юности, мы были идеальной парой лишь снаружи, когда он шел в строгом черном костюме с бабочкой со мной в элегантном платье под руку. Мы были идеальными лишь на показ, предпочитая за закрытой дверью оставаться настоящими. Такими как есть без прикрас. И именно такими мы полюбили друг друга, правда? Мне важно услышать когда-нибудь правду, потому что иногда все внутренние монологи сливаются в единое отрицание. Может я все себе придумала?
Я не часто баловала себя размеренными пешими прогулками, но почему-то именно в этот дождливый день решила, что пора. Шла по почти безлюдным улицам, глубоко вдыхая свежий воздух и ощущая холодные капли на лице. Дождь лишь моросил, а от того приобретал иную прелесть, нежели чем проливной. Я шла и не чувствовала себя лишней, хотя одна пожилая пара на ретро-автомобиле пыталась уговорить меня подвезти. Их счастью не мешало общество, и они дожили до старости в согласии и счастье. Я грустно улыбнулась, отказывая им и клятвенно обещая, что по приходу домой обязательно выпью горячего чая. Разумеется, они не знали, что мне не к кому спешить домой, и что все существование свелось лишь к алгоритму «работа-дом». Их история была счастливой, а моя кончилась ужасно, это печалило больше, чем какой-то дождь. Прогулка заняла около полутора часов, за которые я пару раз забегала в уютные кафе и магазинчики, спасаясь от усилившегося дождя. Там я согревала руки и заново выходила под открытое небо. Оно сегодня приобрело удивительно холодный голубовато-серый оттенок, именно такого цвета были его глаза. Глаза, которые я так давно не видела, и я вряд ли когда увижу вновь. Моя вера растворилась. Я точно знала, что Теренс Хиггс останется для меня лишь воспоминанием и все с ужасом ждала письма его родителей с сообщением даты похорон. Я не верила в его спасение, за что корила себя еще больше.
Моя квартира была лишь временным жильем, которое я нашла за час. Здесь было так себе, ему бы вряд ли приглянулся такой интерьер. Несмотря на обилие готических деталей. А входную дверь и вовсе можно было открыть с пол пинка, не прилагая особых усилий, я тут не жила, а существовала. Кинув мокрый плащ на тумбу и скинув туфли, я присмотрелась к своему отражению в зеркале. Соленая вода превратила мои прямые от природы волосы в хаос из вьющихся непослушных локонов, с которых падали редкие капли. Мой взгляд потух и это случилось точно не сегодня. Прохожу в зал и обескураженно смотрю на мужской силуэт, что стоит у окна. Прищурившись, я кажется начинаю узнавать, но с каждым новым его словом коленки трясутся все отчетливее. Это он. Или его призрак, не разберу точно, для меня реальность превратилась в понятие размытое. Ты, – шепчу я, широко открывая глаза, - Это правда ты. Он приближается ко мне, а я пошатнувшись пячусь назад, натыкаясь спиной на стену. Как ты здесь оказался?.. Он прикасается к моей щеке рукой. Теплая, значит это не наваждение, это действительно Хиггс. Меня захлестывают эмоции, а руки неконтролируемо дрожат. Теренс, когда ты вернулся? Как прошло твое лечение? Почему ты никак не выходил на связь? – мои вопросы были не без мольбы в тоне, я спрашивала его, подавляя в себе желание расплакаться, подавляя в себе все то, что долго копилось внутри. Он был в темных очках, это ранило меня. Значит все было зря, значит ничего не изменилось, и эта поездка была лишь тратой времени. Я откидываю голову назад, пальцами рук сгребая волосы назад. Черт, как же так? Я не думала, что ты .. – вернешься? Но очень хотела, очень хотела, чтобы он вернулся и сказал мне «не дождешься, я никогда не уйду». Но это расставание изменило меня, гораздо сильнее, чем он подозревал. Я?.. – скучала ли я? Я почти свихнулась. В чужом городе. Совсем одна. Он говорит, что хотел меня видеть и снимает очки. Там его глаза. Такие, какими я их вспоминала каждый день. От неожиданности теряю твердость в ногах и он подхватывает меня за плечи. Я просто.. просто думала, что ничего не вышло. Но стало быть ты получил, что хотел? Я так рада за тебя. Теренс… Твои родители должно быть на седьмом небе от счастья. Я касаюсь его груди, находя в этом опору, еще секунда и окончательно прихожу в себя. Ты застал меня враспох. Не думала, что будешь искать встречи, – не думала или надеялась? Ну же, Саманта, признайся хотя бы себе. После того письма. Нахожу твой взгляд, пытаясь разглядеть в нем ответ на невысказанный вопрос «почему ты здесь?».

+1

4

Кто-то мечтает о богатстве, наивно полагая, что деньги могут сделать счастливым. Кто-то мечтает о власти, в надежде, что будет всегда в окружении людей, которые защитят его от любых невзгод, стоит только приказать. Кто-то мечтает о крепкой семье, и куче детей (хотя это очень странное желание, потому что дети и семья выматывают тебя до самого основания). А я вот мечтал просто открыть глаза и увидеть хоть что-нибудь. Мы не ценим то, что имеем. Просыпаемся и сетуем, что солнце бьет в глаза, потому что кое-кто не закрыл шторы, мы злимся из-за того, что проснулись раньше положенного, но представьте какого это жить в абсолютной темноте?  Честно говоря  об этом мало кто думает, а если думают, то как-то вскользь.
Я всегда был парнем, который ассоциировался у Фосетт (да и не только у нее) с темнотой, холодом и злостью. Для нее я был типичным представителем своего змеиного факультета, и честно говоря мне не хотелось это оспаривать. Комнаты нашего факультета находились в подземелье и там постоянно было холодно и сыро. Мне было комфортно в таких условиях, я не привык нежиться возле камина с чашечкой бодрящего какао, не привык подставлять свое лицо ярким солнечным лучам и не пищал от восторга, когда на территории выпадал белоснежный снег, который Фосетт так любила комкать в снежки. Я Слизеринец, который привык к мраку, но то, что случилось в переулке, частично заставило пересмотреть взгляд на мир. Впервые я ощутил острую потребность в солнечном свете через пару недель, когда смог хоть на секунду сконцентрироваться хоть на чем-то кроме ужасающей боли, которая расползалась по всему телу как какая-то проказа. Рядом с тобой то и дело кто-то находится, а ты не знаешь кто это, ты не можешь взглянуть в их глаза и понять, каков же диагноз на самом деле. Да, даже целители любят врать, они часто говорили, что через недельку-другую буду бегать и радоваться жизни (шутка ли), но время шло, а улучшений не наступало. Напротив, порой скручивало от очередного приступа боли, порой вокруг поднималась паника, ведь они давали такие оптимистичные прогнозы, но они почти никогда не сбывались. Единственный человек, который никогда не говорил мне, что все будет хорошо – Саманта Фосетт. Да-да, моя Саманта. Так странно звучит  в голове это «моя». Ты, должно быть, решишь, что в моем тоне есть нотки собственничества, а может быть и какой-то издевки, но это не так. Это «моя» сейчас звучит с каким-то особым трепетом и надеждой. Ты ведь всё еще моя? Ты ведь не кинулась в объятья первого встречного, ты ведь не такая… ты ведь не нашла себе симпатичного колдомедика в Мунго, пока мое тело ломало во всех смыслах этого слова. Ты ждала меня? Или ждала плохого известия от родителей? Ты бы пришла на похороны? Хотя это очень странный вопрос, потому что родители не стали бы никого звать. Это было бы ударом, но в нашей семье старались все переживать в себе, а не напоказ. Мы такие разные. Моя Саманта, да ты бы и не хотела это видеть. К чему? Винила бы себя… Мерлин, ты всегда винишь себя, даже если вины твоей нет от слова совсем. А тут надо же, вступился парень за твою честь, пострадал, а после и вовсе отчалил в мир иной, тут грех себя не обвинить во всех смертных грехах. Вот только это не так. Да и хорошо всё же, что я выжил, хотя честно говоря много раз хотел отдать душу дьяволу, лишь бы боль прекратилась.
В Румынии всё шло не так уж и гладко, как можно было подумать. Это сейчас я стою на ногах, смотрю на мою Саманту, подмечая то, как она вымотана, но даже не смотря на всю эту усталость и истощенность как физическую так и эмоциональную, она всё же прекрасна. Моя Саманта всегда была прекрасна. Еще в Хогвартсе, когда сооружала на голове смешной высокий хвост, который я «заботливо» называл «идиотской пальмой». Ты так злилась, однажды даже запульнула в меня какой-то книгой, а профессор это заметил, ох и шуму тогда было. Подумать только, память хранит столько воспоминаний о прошлом. Только память и спасала меня всё это время. Когда ты ничего не видишь, то можешь доставать образы из памяти, и все образы были связаны именно с Фосетт, хотя это не удивительно, ведь мое детство с родителями было не самым радужным.
- Я волшебник, ты думаешь, волшебникам трудно пробраться в то или иное помещение при особом желании?,- странный вопрос, но должно быть ты просто в шоке, вот и выдаешь подобные глупости,- тяжело выходить на связь, когда ты ничего не видишь,- еще один странный вопрос, который снесся с ее уст. Как ты себе это представляешь, Саманта? Как бы я писал тебе письма? Мерлиновая борода, да если бы ты знала, что творилось со мной в Румынии, то просто жгла бы эти письма сразу же по прибытию. От одного препарата, который целители назвали экспериментальным, у меня случилась крайне непредвиденная реакция. Все тело свело судорогами, и пришлось вкачивать в меня еще тонну других препаратов, а как только я провалился в беспамятство, и тело ослабло, мои руки и ноги аккуратно привязали по краям кровати, да, можно было бы почувствовать себя чертовым заключенным, который вот-вот получит смертельную дозу, или же психически не здоровым человеком. Ночью я очнулся от собственного крика, тело наполнила жгучая боль, она поднималась от самых ног выше, а когда дошла до уровня сердца стала настолько нестерпимой, что я принялся вырываться из цепких объятий этих пут… сломанные конечности – вот что я получил этой ночью. Вы знаете, какого это, когда кости ломаются, когда ты слышишь этот хруст, когда ты находишься на пике боли, но оказывается, что это не конец, оказывается есть еще один чертов круг боли – адская. Это было страшное время, я скулил от боли. Скулил как чертова бездомная псина, которой некуда было податься, которую никто не жалел. Ты бы не хотела видеть меня таким, моя Саманта.
Помогаю тебе удержаться на ногах, невольно притягивая к себе. Эта близость так необходима нам. Хотя бы просто для того, чтобы почувствовать себя счастливыми, хотя бы на секунду.
- Я снова вижу, если ты это имеешь ввиду,- конечно я ехал в Румынию ради того, чтобы поправиться, но вместе с тем, я ехал, чтобы стать прежним Хиггсом, которого ты когда-то знала,- не хотелось, чтобы ты запомнила меня таким жалким  и беспомощным,- в Мунго я был жалок, а жалость это последнее чувство, которое я хотел бы к себе испытывать,- не думала, что я буду искать встречи? Значит, ты всё же думала обо мне, это… приятно,- да, правда приятно, настолько, что казалось бы мертвое сердце начало учащенно биться где-то в грудное клетке,- ты действительно хочешь сейчас обсудить то письмо-прощание?
Смотрю в ее глаза, и как-то слабо улыбаюсь,- потому что это не то, о чем бы мне хотелось сейчас говорить с тобой, но мысль запомни, потому что это было… не правильно,- вместе с тем не правильно было бросать ее одну в Мунго, но выбора не было. Сейчас мое тело украшают шрамы, которые никогда не пропадут. Парочка серьезных на грудной клетке, один еле заметный возле правого виска – последствия тех заклинаний и последующего лечения. Но не смотря на всё то, что было я всё же вернулся.
- Ты знаешь как страшно когда вокруг только темнота?,- она поднимает свой взгляд на меня, кажется, стараясь уловить каждое слово. Неужели думает, что спустя пару мгновений я растворюсь в воздухе, как чертов полтергейст?
- Ты ничего не видишь, а сознание рисует неутешительные картинки. Первое время это дается особенно тяжело, настолько, что хочется выть от боли и несправедливости…. я выл, скулил от боли. Ты можешь себе представить такого Теренса Хиггса?
В ее глазах проносится ужас, словно она только что пережила все то, что было со мной. Слава Мерлину, ты никогда об этом не узнаешь в полной мере.
- Спасали воспоминания. Я много раз видел тебя… такую счастливую, светящуюся,- моих уст касается легкая улыбка,- конечно же в такие моменты ты была не рядом со мной.. я всегда вызывал у тебя только злость или какую-то степень отвращения, но… мне так хотелось вновь тебя увидеть,- откровение на которые я никогда прежде не решался. Наверное ты удивлена не меньше чем я сам,- если бы не воспоминания о тебе, я бы не выбрался оттуда… и…,- нет, это слишком сильный поток признаний, поэтому всё что остается так это притянуть тебя к себе еще ближе и поцеловать, поцеловать страстно, жарко, как не целовал никогда прежде. Разве это не о многом говорит, моя Саманта?

0

5

если бы ты позвонил мне с просьбой вернуться назад,
я бы к тебе через каторги, через ад,
сквозь несносные пытки, от счастья теряя пульс,
спешила бы сообщить -
не вернусь

          Я знала наверняка и без всяких объяснений, что каждый из его дней где-то там на чужбине будет сопровождаться самыми жестокими воспоминаниями впоследствии. Ему будет больно вспоминать о произошедшем, а мне – с ужасом в глазах остается лишь воображать. Боль, мы никогда не поймем какого это, пока не испытаем. И хватит ли моей отваги, чтобы кинуть ему лишний повод усомниться в справедливости судьбы? Хватит или нет?!
          Заключая меня в крепкие объятья, Теренс замолкает, спуская накопившиеся эмоции на волю. Его взгляд на долю секунды удерживает мой. Такой дикий, ревностный и страстный, в нем можно разглядеть недобрые искорки нарастающего желания пресечь черту. И он пересекает ее, впившись в мои губы так, как мог только он, вжать в стену так, как делал только он, заставить меня усомниться во всем на свете, черт, и это исключительно его прерогатива. У меня нет сил возразить, нет возможности вырваться, в такие моменты именно Хиггс всегда доминантом, а я лишь покорялась под его силой. Теренс в привычной манере – бушующее пламя, а я сегодня вовсе не та, что раньше. Мнусь с ноги на ногу, не решаюсь прервать то, о чем сама в тайне мечтала последние месяцы. Робко провожу ладонью по его щеке, наши губы соприкасаются то в танце страсти, то в нелепой пародии на первый поцелуй. Мы запутались. Мы запутались? И это тот самый момент, когда как не крути, все равно недостаточно, все равно М-А-Л-О. Становится тяжело дышать, мое сердце замирает от удовольствия чувствовать его внимание на себе, а разум начинает вторить о том, с чего следовало начать разговор. Я уворачиваюсь чуть в сторону, высвобождаясь от плена его губ и ежесекундно прихожу в себя, мне невероятно тяжело. Я счастлива, но в то же время самый несчастный человек.
- Я много думала о тебе. И о нас.. – будучи представителем прекрасного пола, я отдавала себе отчет, что все мои размышления были несколько отличными от его. Но наверняка не только я думала об этом браке слишком часто, он ведь тоже прокручивал в голове все плюсы и минусы, протестовал и в то же время терял рассудок. И это было бы самым неправильным, создать семью на противоречивых мыслях. И я не знаю, что между нами происходило тогда и что сейчас, каким словом обозвать нашу связь, но именно ЭТО и было неправильным. Я лишь первой пролила свет и рискнула выступить против.
          Он хмурится, вскинув голову чуть назад. Мы не можем оттягивать этот разговор. Я не могу, понимаешь? – он угрюмо делает подобие кивка и я совершаю то, что представляла себе последние полгода. Каждая секунда была сотни раз проиграна в воображении, а руки все равно трясутся, а внутренний голос вот-вот сойдет с ума выкрикивая то «за», то «против». Я так рада, что ты вернулся. А я еще больше счастлива от того, что вернулось зрение. Все это выглядело как оправдание. Я оправдывалась перед ним словно за шалость, за нелепые проделки безответственной девчонки. Но когда ты уехал, спустя месяц я начала получать письма. От кого? – отвечаю на не высказанный вопрос, неопределенно пожимая плечами, - Понятия не имею. Но мысль ясна – именно я виновница произошедшего, и что я не заслуживаю защиты от такого как ты. Отворачиваюсь, пытаясь отвлечься в какой-нибудь милой безделушке, совершенно позабыв, что в этой квартире нет ничего подобного. Она наполнена безразличием до верху, для остального места не осталось. Слова даются непросто, даже годом ранее я, не задумываясь о последствиях, легко бы выпалила подобное, не морщась. А теперь даже в глаза взглянуть боюсь – не сойти бы с намеченного пути. Он где-то возмущенно пыхтит за спиной, а я, касаясь пальцем прохладного окна, продолжаю свою вроде как заготовленную речь, а на деле – сплошной импровиз: Они правы. И пока ты не начал возражать, позволь мне закончить, хорошо? Я и только я виновата в произошедшем с тобой. Тебе не следовало ввязываться в ту драку, тогда-то было ехидство одного человека, теперь же все окружение думает обо мне так же. Но дело, конечно же, совсем не в чужих пересудах. Оборачиваюсь и подхожу к комоду у кровати, там ждет своего часа заранее подготовленная вещь.
          Хиггс пристально хватает каждый мой шаг, а мне от осознания отсутствия обратного пути уже легче завершить начатое. Прости меня, Теренс, но так продолжаться больше не может, – подхожу к нему ближе, но словно предчувствуя что-то плохое он кажется даже делает шаг назад. Не убежать… Черная бархатная коробочка оказывается перед ним. Он прекрасно знает, что именно там лежит, естественно он не заметил отсутствие кольца на моем пальце.  Помолвочное кольцо, которое преподнес мне даже не сам Хиггс, а его отец, и весь процесс больше напоминал повинность, чем самое трепетное событие в жизни. И выбирал это кольцо явно не Хиггс. И вообще то кольцо олицетворяло лишь несправедливость судьбы, никак не символ вечной любви. Я захотела его снять, как только почувствовала масштаб произошедшей драки. Будто бы отсутствие кольца снимет с меня всякие обязательства.. Но это было правильным решением. Я хочу отдать тебе это, - но прекрасно представляя его реакцию и тысячу возможных возражений, отрицательно качаю головой, - Я. Не хочу. Его. Носить. Забирай и делай с ним что хочешь. Голос предательски дрогнул на последнем слове, но взгляд ничуть не смягчился, не дал повода усомниться в моих словах.

+1

6

Никогда не влюбляйся. Любовь приносит только боль и разочарование. Даже если любовь кажется тебе взаимной, даже если ты понимаешь, что женщина, в которую ты влюблен ТА единственная, то в один момент сказка просто превратится в самый настоящий кошмар. Кому-то удается быть счастливым в отношениях большую часть жизни, а кто-то обжигается в первые дни. Мы никогда не были примерной парой, да и были ли парой в принципе? Странно, нас поставили в пару наши же отцы, они заключили какой-то глупый договор, следом был непреложный обет и вот мы просто обязаны быть рядом друг с другом, иначе мой отец отправится на тот свет, а там ему будут не очень-то и рады, я в этом более чем уверен. Это странно, как-то излишне старомодно лишать детей права выбора. Он ведь сам готовил меня к тому, что род просто необходимо продолжать с чистокровной волшебницей, иначе никак, а здесь смотрите-ка – «держи сынок руку этой полукровки, я вас недоблагославляю». Именно так и никак иначе. Этот человек, не смотря на свой грозный вид и холодность боялся смерти. Странно, что я сразу не благословил его на похороны и отпевание, ведь мы никогда не были близки, поэтому с легкостью мог бы отказаться, и тогда отца хватил бы удар в ту же секунду, но я согласился. Согласился, хотя тело и разум всячески протестовали. Саманта не была девушкой моей мечты, хотя была не дурна собой, вот только характер подкачал, впрочем, мой характер тоже был не сахарный, поэтому я постарался не замечать ее закидонов и порой слишком уж недовольного тона. Впрочем, была ли хоть одна девушка приближена к моему идеалу? А был ли идеал? Не знаю, кажется, идеалы красоты слишком уж преувеличены. Но, тем не менее, Саманта всё же отвоевала себе маленький клочок места в моем сердце. Там было холодно, слишком холодно, но она как-то прижилась. Я старался не замечать эти перемены, а когда мысли всё же останавливались на этом, то я просто находил отговорку. Вроде как, это не чувства, это просто толика уважения из-за ее взбалмошного характера и умения противостоять мне.
Саманта и впрямь могла дать отпор, и это порой удивляло меня. Впрочем, по большей части она просто огрызалась, а это уже выглядело крайне смешно. Порой Фосетт смотрела на меня как кролик на удава, и это подпитывало во мне чувство гордости за самого себя. Мой отец любил, когда его боялись другие люди, и, судя по всему, я взял эту черту от него.
Шло время, и клочок в сердце все разрастался и разрастался, а я всё продолжал это игнорировать. Я не умею любить. Не умею. Точка. И рассуждать тут не о чем. Мое сердце мертво с самого рождения, я ведь с молоком матери впитывал прописные истины чистокровных семей – всё имеет свою цену в жизни, нет понятия «надежда» и «удача», есть только «тонкий расчет» и «оправданные инвестиции». Брак моих родителей – правильные и оправданные инвестиции, не более. Вот и мой брак будет… инвестицией в жизнь моего отца. Хреновая получается инвестиция, да? Так может быть отказаться? Может быть, нужно перестать мучить эту женщину? Так стоп, почему я забочусь о ее благополучии? Почему я думаю, что она страдает рядом со мной? Почему я думал о ней всё это время?
- Ну что ж, раз ты так хочешь говорить – говори, - затыкать женщину бесполезно и это знают все мало-мальски умные мужчины, поэтому стоит дать возможность выговорится этой дамочке, тем более мы «расстались» не слишком хорошо. Пусть выговорится это вроде как полезно, я читал.. когда видел.
Письма. Письма от неизвестных людей, почему же мне кажется, что эти самые люди относятся к моему кругу общения. Иначе, какой смысл кому-то писать эти гадости Саманте? Такое поведение могут позволить себе только чистокровные волшебники, и то только те, которые упиваются своим ядом, у которых он уже переваливается за края.
- Твоя мать сотню раз говорила мне, что ты особенная, а размышляешь как и все женщины,- одинаково бестолково, иначе не скажешь,- тебе не кажется, что право выбору у меня никто не отбирал, и я сделал это не для галочки, не просто потому что так было нужно, а потому что меня задели слова этого ублюдка, - он ведь ублюдок, иначе и не скажешь,- с каких пор тебя заботят то, что говорят другие?
Кажется, этим страдают опять таки чистокровные семьи, это для них важен авторитет, это они должны быть всегда собраны и сосредоточены, не дай боже где-то проколоться, что-то не то сказать и всё в этом духе. Так с чего ради Саманта сейчас страдает о том, что говорят другие, и как эта ситуация сказывается на нашей жизни? Не понимаю. Глупость. Аж на смех пробирает, честное Мерлиновское.
Понимаю к чему она клонит, и где-то внутри все сжимается и это точка невозврата. Мерлинова борода, если бы я только мог позволить себе этот всплеск эмоций, то наверняка бы схватил ее за плечи и сказал это заветное «я люблю тебя, слышишь?!», но вместо этого взгляд становится стеклянным. Спасибо, родная, ты пробудила во мне океан холода и одиночества. Спасибо. Я ведь думал, что  никогда не почувствую это легко послевкусие какого-то предательства. Я ведь стою на ногах, и вижу только ради тебя. Если бы не ты, я бы сдох в первые дни в Мунго, но…
- Ну что ж, если ты для себя всё решила, и если тебе нравится врать самой себе,  то я не смею больше напрягать Вас своим присутствуем мисс Фосетт,- ох уж этот стальной холодный тон, кажется, по ее коже даже пробежали мурашки, я никогда не был с ней таким отстранённым, таким чужим. Делаю шаг вперед, оказываясь рядом с ней, словно желая в последний раз насладиться этим подобием близости. Наклоняюсь чуть ниже и шепчу на ее ухо, - оставь себе,- последнее что я кинул Саманте перед тем как покинуть ее квартирку. Внутри всё умерло… в очередной раз. Никогда не влюбляйтесь.

Наша следующая встреча была совершенно не запланированной, и произошла она в Мунго в самую дождливую ночь в  году. В эту ночь здесь оказалось слишком много волшебников, но в этом крыле было достаточно тихо.. единственное что нарушало тишину – истошный вопль мужчины. В этой палате побывало больше десятка колдомедиков, но все разводили руками. Вся рубашка его была покрыта кровью.. его кровью. Амелия Хиггс, чья кожа и без того была аристократически бледной стала похожа на саму смерть.
- Тебе лучше отправиться домой,- тон был даже приказным. Странно, но в данный момент именно я решал кому и как нужно поступать. Мать поднялась на ноги и направилась прочь даже не смея возразить, видимо понимая, что всё это бесполезно.
Уже окончательно стемнело, я вышел из палаты, потому что атмосфера там стояла прямо скажем удручающая. В воздухе витал запах смерти, а я надышался им в то время, пока сам находился на грани жизни и смерти. Из-за угла вывернула девушка с бутыльком в руках – очередное лекарство, которое никак не поможет. Это была она, я узнаю Саманту даже с закрытыми глазами, а вот она меня, кажется даже не заметила, ведь я стоял в тени коридора.
- Работаешь?,- это странный вопрос, но девушка чуть было не выронила из рук ту микстуру, что несла прямиком к палате моего же отца. Бьюсь об заклад, она не знала кто там,- не беспокойся Саманта, я здесь не из-за тебя… хотя,- чуть хмурюсь и направляюсь обратно в палату,- ты ведь шла сюда? Идем,- идем моя несчастная любовь,- ну чего ты боишься…,- стоило только упомянуть о боязни, как Фосетт вмиг натянула на себя эту маску самого смелого кролика в мире и прошествовала следом за мной .Человек на постели мало напоминал ей Эдварда Хиггса. К концу дня его тело покрылось струпьями, он захлебывался в собственной крови, уже не мог кричать. Он окончательно иссох, и вот-вот был готов отдать душу Дьяволу, ну или кто там заведует нижним этажом,- делай свою работу, не беспокойся он тебя не признает,- да, в последний час отец лишь бредил. Саманта собирается с духом, наливая в небольшой стаканчик микстуру. Отец перехватывает ее руку, больно впиваясь пальцами в нежную кожу. Медленно, совершенно не спеша поднимаясь с кресла, разжимаю стальную хватку старика, и Фосетт отшатывается назад,- творение рук твоих, любимая,- да Саманта, кажется, ты не подумала, что твой отказ превратил этого человека в ходячий труп. Кажется, ты не подумала, что своим отказом ты обрекла его на страдания и боль. То кольцо подарил тебе не я, то кольцо преподнес тебе мой отец, оно словно было символом скрепления их непреложного обета. Как только ты сняла его со своего пальца, как только выдала всё это… отец начал сдавать. Все происходило слишком быстро. Некогда абсолютно здоровый человек вмиг превратился в развалину. А ведь она просто не может сбежать, она должна быть тут, ведь сегодня так много пострадавших, и так мало колдомедиков. Черт, да ее словно сама Судьба направила сюда. Нас ждет длинная ночь, любимая

+1

7

Случилась маленькая проблема, я перестала быть уверенной в каком-либо из своих действий. Я перестала отвечать за свои слова и даже более того, периодически слова вырывались абсолютно не контролируемо. Сложно предугадать с чем именно можно было связать сей факт. Все что я видела вокруг, все что происходило – не воспринималось как реальность. Я словно затерялась в чьей-то разгулявшейся фантазии и не имела права голоса – все решали за меня. Абсолютно все, включая это дурацкое замужество, драку между Хиггсом и теми ребятами, разговор после его возвращения. Все словно в тумане, смотрю, но не могу увидеть/услышать. Он уходит, прихватив с собой мое спокойствие (а я так рассчитывала наконец его обрести), но оставив в моих руках кольцо. К чему оно мне, на счастье? Полно, я бы предпочла вполне ожидаемое «иди к черту, наконец избавился от тебя». Я моих мыслях та встреча должна была стать желанной для обоих, а в итоге ощущаю тяжесть в сердце по сей день. Как холодно он отозвался и как скоро исчез. От его внезапного возвращения душа встрепенулась и словно обрела возможность летать, но не хватило слов, понимания не хватило, чтобы передумать, а лучше вовсе выкинуть из головы. Теренс проделал долгий путь, предварительно прошел сложное лечение и вернулся, чтобы увидеть меня, чтобы прикоснуться ко мне. Но наслоившееся скопом не слишком радужное прошлое не позволило мне увидеть всего этого тогда. Однажды захочется извиниться, и, если это время когда-то наступит, я буду винить себя еще больше. Не скрою, была малая толика эгоизма в моем поступке, но я думала лишь о нас и как будет лучше. Мной руководила мысль, что мы бы никогда не обратили внимание друг на друга, ни в жизнь бы не подошли друг к другу и уж тем более не стали бы встречаться. Мы разные. И как бы не хотелось верить, ничего не изменилось. Он все также оставался чистокровным волшебником, представителем знатного рода, воспитанником Слизерина. Отстраненным. Холодным. А я .. со мной все было проще, полукровка, чья семья никогда не могла похвастаться голубой кровью, мы жили то бедно, то чуть выше среднего, впрочем и во времена учебы в Хогвартсе я не жила в подземелье. Рядом с ним должна была стоять все это время другая девушка, ему под стать. А я лишь была тенью, которую люди его окружения просто старались не замечать. Черная овца в стаде и самая большая головная боль, так почему бы не выпить таблетку и успокоиться? Я думала день и ночь о проделанной работе, меня мучало чувство вины, но причины этому я не находила. Я ведь поступила правильно? Я ведь была мудрой? Пыталась.
Это было парой недель назад, но чувства не поутихли. Я превратилась в растерянную молчаливую особу, чье внимание привлекалось исключительно повышенным тоном или же внезапностью. Именно внезапностью он и оказался, в очередной раз. Да, привет.. – мои руки были заняты двумя подставками под микстуры, поэтому я лишь кивнула, опасаясь заглядывать в глаза. Слишком много больных, поэтому .. Я терялась, что ему отвечать и нужно ли вообще завязывать разговор.  Внутри внезапно стало так пусто, может и не было ничего между нами. В его глазах полное отсутствие меня, именно таким взглядом на меня всегда и смотрели его знакомые. Размытое серое пятно на иссиня белой парадной рубашке. Грубая лесть и подобие милой беседы теперь не про нас, чужие люди. Не успеваю задать вопрос о причинах его визита в клинику, да и нетерпеливый Хиггс тут же сам вскрывает все карты, со странным взглядом кивнув на палату. Понятия не имею, что именно меня там ждет, но имею догадки, что ничего хорошего. На деле я боялась за его состояние, что если здоровье вновь под угрозой, что если есть подозрение на отрицательную динамику? Я бы не пережила того факта, что наш с ним разговор послужил причиной рецидива. Как же жестоко я ошибалась, ведь все было куда хуже. Глупости. Чего мне бояться? Но захожу в палату абсолютно не спеша, перед глазами предстает страшная картина. Кажется, становится понятно, почему Теренс здесь «ночует». На кровати лежал совершенно обезображенный и иссохший Хиггс старший. Он везде и всюду внушал людям страх, а сейчас оказался полностью немощным и жизнь выходила из его тела слишком стремительно. Мистер Хиггс? – мой удивленный голос громом пронесся по затихшей палате. Рядом не крутилась мать Теренса, оно и ладно. Ранее при виде меня его родители отводили взгляд, цинично цедили сквозь зубы «милая Саманта», сейчас же старик даже не повернул головы на голос. Стало понятно, он в бреду. Обхожу палату, ставлю лекарство на прикроватный столик, необходимо проверить раны, которые судя по карте образовались из ниоткуда, но он перехватывает мою руку, вцепившись в нее так сильно, что я вскрикнула и даже чуть пригнулась по направлению к его лицу. Худые пальцы безжалостно продавливали кожу на моем запястье практически до кости, откуда столько силы в столь безжизненном теле? Теренс не торопился помочь мне. Точно отрекся от меня, возможно выдохнул и теперь я вольна видеть его отношение к простолюдинкам во всей красе. Мгновение и моя рука освобождена. Спаси… Но он обрывает меня на полуслове, выпалив абсолютно сбивающее с толку «творение рук твоих, любимая». Обескуражена. Вопросительно смотрю на Теренса, все еще сомневаясь в ясности его рассудка, но реальность говорит об обратном. Сколько немыслимой ядовитой боли в этой фразе. Сколько желчи, что безжалостно льется на меня, охватывая каждый изгиб тела. Что ты несешь?- парируя, попутно привязывая руку специальным ремнем к кровати. Необходимо ввести лекарство внутривенно, хотя дается мне, придется сделать перекур и унять эту немыслимую дрожь в руках. Причем тут я?! И не называй меня больше … ТАК. Все кончено, незачем устраивать этот цирк.
Игла за пару мгновений оказывается под кожей Эдварда, а спиной я все еще ощущала пристальный взгляд его сына. Молчу о всей неловкости ситуации и о безграничном, неутихающем желании смыться отсюда поскорее. Я должна завершить начатое, он пациент, а я человек, который призван облегчить его страдания. Мужчина даже не пошевелился от вводимой под кожу жидкости, хотя взгляд его был устремлен в потолок. Его нужно переодеть. Мистер Хиггс, вы меня слышите? – мой голос всегда дико бесил мужчину, но сейчас он даже не поморщился – индикатор того, что разумом он явно далеко не в этой палате, иначе тут же выгнал бы «полукровку», опасаясь за свой непристойный внешний вид. Репутация – все. А для таких семей как Хиггсы в особенности, это меня и пугало после чудной новости о скором браке. Как я буду жить с человеком, чьи моральные устои слишком далеки от моих. Давно он здесь? – вопрос был адресован уже его сыну, к которому я так и не рискнула повернуться. Я все еще не осознала за что так винил меня Теренс. И что произошло?

+1

8

- Мистер Хиггс, Вам письмо,- женщина кидает взгляд на Саманту, словно сочувствует последней, о, потрясающе, теперь я в глазах общественности тиран. Простите, но я думал, что уход за больными входит в обязанности этих дамочек, что работают в Мунго… или они на меня так смотрят, потому что я совсем недавно умирал, и все работники уже давно меня заочно похоронили? А я вдруг взял и выжил, какой плохой Хиггс, как он посмел. Даже смешно от таких мыслей, но по сути дела так и есть, ведь все пророчили мне смерть. Представьте какого это лежать на не совсем удобной койке, умирать от боли которая разъедает тебя изнутри, и слышать тихие переговоры медицинского персонала «возможно это его последняя ночь». Последняя ночь, Мерлиновы подштанники, да я был бы рад, если бы та ночь в действительности была бы последней. Но нет же, боль усиливалась, голос совсем охрип от постоянных криков, тело сводило судорогой настоль сильно, что порой мне казалось, что еще немного и сломаются кости. Они сочувствовали, но делали это так не искренне, и может быть, будь я в силах, то высказал бы все, что о них думаю, но я не мог. Когда рядом оказывала Саманта то эти противные голоса стихали. При ней они ничего не говорили, двойственные лживые с… нет, нельзя так говорить о женщинах, но как можно завуалированно желать человеку смерти, когда ты черт подери работаешь там, где от смерти должны спасать. Не понимаю. 
Принимаю из рук девушки белый конверт, который тут же разворачиваю, конечно же родственники справляются о здоровье любимого члена семьи. Сухие строчки, в них нет ни тени жалости или сострадания, нет только «сообщите о здоровье Эдварда», а так же подпись отправителя. Тихо хмыкаю, глядя на бумагу, Саманта пока занимается какими-то своими делами целителя, а я поражаюсь сухости и скупости семьи на сострадание. Должно быть, когда со мной случилась та беда, то они даже ничего и не писали, считая, что «так и надо этому мальчишке», или что-то вроде «это ему кара за то, что решил связать свою жизнь с полукровкой». Это было бы в их духе. В то время обо мне волновалась лишь Саманта, не нужно было быть зрячим, чтобы это понять. Это ощущалось, в ее поведении, в ее отношении ко мне, в ее словах. Это так странно, когда девушка, не так давно называвшая тебя тираном, старается как можно аккуратнее размочить прилипшие к ранам бинты, как она переживает эту боль вместе со мной. Она единственная кто так переживала за меня, а после она стала той, кто решил положить всему конец. Забавно, ведь я вернулся к ней, я выжил ради нее, но насильно мил не будешь, или же…?
В конверте была заботливо подготовлена бумага для ответа, поэтому добыв перьевую ручку, я написал всего лишь пару строк, таких же сухих, таких же бездушных. «Не переживайте, в случае кончины Эдварда, вы узнаете об этом незамедлительно». Слишком жестоко по отношению к собственному отцу? Мерлин вас раздери, вы в курсе, что этот человек был и остается самым ужасным тираном который буквально лишил меня детства? Мы не были близки, и не будем, поэтому пусть скажут спасибо, что я в принципе что-то написал в ответ.
Подчерк идеальный, чуть резковатый, это я перенял от Эдварда, может быть это единственное «хорошее», что можно было перенять у этого человека? Письмо достигнет адресата совсем скоро, и Саманта наверняка считает, что мы застряли где-то в прошлом. Она вот любит трепаться по телефону, а еще писать эти сообщения своей семье, а мы как-то обходимся письмами. Да и никакой телефон не прожил бы у меня больше одного дня. Представьте, как ухудшилось бы мое настроение, если бы поздней ночью, или ранним утром мерзкое изобретение не менее мерзких маглов начало бы издавать противный писк…. или вон как в случае с телефоном Саманты – горланить глупые девочковые песенки.
- Благо моя мать  ушла, иначе было бы очень-очень плохо,- ну да, мать разозлилась из-за случившегося,- отец отдал тебе то кольцо, да? Как раз после того, как непреложный обет был заключен, ты сняла кольцо и… вуаля,- показываю рукой на мистера Хиггса старшего, в тот самый момент когда его лицо вновь исказилось болью,- она была готова убивать,- почему ты так затравленно смотришь на меня? Боишься, что это могло бы оказаться правдой?
- Я бы не позволил,- в этот момент я вновь напомнил тебе того Хиггса, который просил тебя прилечь рядом на больничную койку,- не позволил бы никому что-то с тобой сделать,- странное признание, да? На что надеялся на что в принципе возможно надеяться сейчас?
Срываешься, в твоем голосе столько обиды, словно я назвал тебя «шлюхой» или как-то хуже, даже смешно, ты ли не мечтала о том, чтобы я признался тебя в собственных чувствах,- почему? Так отвратно быть любимой женщиной совсем не любимого мужчины?
Хорошо. Ты сама выбрала этот путь, сама поддалась на провокации людей, что писали тебе эти письма. Ты. Это все ты. Я не мог быть рядом, я не мог говорить, что все это бред, не мог защитить тебя в тот момент, а ведь слова ранят куда сильнее чем физическая боль. От слов всегда больнее. Синяки и ссадины заживают, переломы срастаются, а вот слова, пропитанные ядом, застревают в голове на веки вечные.
- Достаточно, чтобы отправиться в мир иной, но старик цепляется за жизнь,- ты закатываешь глаза, просишь быть серьезным. О, я серьезен дорогая,- значит не все потеряно?
Ну вот, тут же напряглась, словно вот-вот кто-то выстрелит в спину, и ты распрощаешься с жизнью. Мои слова для тебя сродни смерти? Оказываюсь позади тебя, в тот самый момент, когда ты заканчиваешь все эти процедуры.
Честно говоря, мне не хватает этой близости. Хочу опустить руки на твои плечи, но медлю, а ты словно забываешь, что необходимо дышать. Решаюсь, и ты вздрагиваешь. Глупая, я не собираюсь тебя душить, не собираюсь сворачивать шею, хотя моя семья сделала бы это с превеликой радостью,- уже забыла? Не причиню тебе боли,- говорю это тихо, словно отец в состоянии услышать нас, но к счастью он уже словно в предсмертном бреду, его глаза широко распахнуты он смотрит в потолок, словно видит то, что не подвластно нашему взгляду.
- Забавно. Ты всегда говорила, что я слишком холоден, что я ничего не чувствую. Ты так усердно пыталась это изменить, а как только изменения начали происходить, то ты просто отступила назад,- мои руки скользят по твоим плечам вниз. Твоя кожа такая бархатная, такая теплая, кажется даже горячая. Ты волнуешься? Кажется, даже слышу, как часто бьется твое сердце сейчас,- ты не дала шанса,- и вновь вверх,- теперь ты больше смахиваешь на меня, чем я сам,- странно и одновременно пугающе, я ведь не хотел чтобы ты менялась. Ты бесила меня, порой до нервного срыва, особенно раньше, а все потому что была отличной, но шло время и мы притирались, старались, и это даже получалось. Отступаю назад и отхожу к огромному окну, откуда виднеется яркая луна,- скажи, это действительно так ужасно…,- в палате воцарилось гнетущее молчание,- быть любимой мной?

+1

9

Если бы ты знал. Не беззаботная жизнь толкает людей на опрометчивые поступки, не отсутствие чувств заставляет отдаляться с немыслимой силой. Твоя мать никогда не любила меня, впрочем как и отец, – на моих губах мелькает улыбка, которая тут же исчезает. Редкий раз за последнее время позволяю себе радоваться, смеяться, редкий раз позволяю себе думать о том, что все было ошибкой. Думаю, она еще не прочувствовала всю прелесть моего отсутствия. Она будет в восторге, осознав, что навсегда потеряет воспоминания обо мне, со временем. Как и ты. Ведь мое решение прежде всего расставляло все точки между тобой и мной. Рефлекторно касаюсь большим пальцем безымянного и ощущаю лишь пустоту. Я носила кольцо так долго, что пришлось отучивать себя от дурной привычки постоянно тянуться, чтобы прокручивать его. Пусто. Оно все еще лежит в моей квартире, и я всякий раз сторонюсь того комода словно прокаженного.
Пытаюсь не думать о тебе, но получается, сама же оставляю любую провокацию, чтобы лишний раз увидеть тебя хотя бы мысленно. Выдох. Мой план не был продуман столь детально, чтобы удовлетворить все стороны, но черт. Черт. Я вовсе не собиралась отправлять твоего отца на тот свет.  Я не хотела, Теренс, боже. Сжимаю руки в кулаки, ты все еще за спиной, тихим шагом измеряешь расстояние между нами. Чувствую, как останавливаешься чуть позади, испытывая силу воли на прочность, твою и мою. Мне не по себе. Осознание, что я собственноручно погубила жизнь человека сводит с ума почище твоих маневров позади. Хиггс старший выглядел безжизненно. Ты тоже не так давно лежал перед моими глазами, такой же безжизненный, готовый закрыть глаза навсегда и сдаться. И я так же опускала руки, глотала слезы и сожаление неизбежного. Я также не могла ничего сделать. Ни-че-го.
Наверное, тогда и пошатнулась моя вера в светлое будущее, люди слишком беспомощны в подобные мгновения. На лезвии ножа только сам пострадавший волен решать – бороться или умирать. Я выбрала смерть.
- Ты? – удивленно вскидываю бровь, продолжаю имитировать деятельность, но руки не слушаются, зато слух весь обращен к тебе, человеку, что стоит позади и провоцирует с каждым мгновением все сильнее. Не побоялся бы упреков? Пошел бы против воли семьи? Я того не стою. Никогда не стоила. Полукровка не в силах пошатнуть ледяные стены величия чистокровных волшебников, я в силах надломить величие, но сломить полностью. Поэтому и отпустила тебя. Голос дрожит, а руки вновь сжаты в кулаки. Так мне проще сдержать себя в руках и не разразиться в эмоциональной истерике. Сковывать свои чувства оказалось крайне полезно и что существеннее – гораздо менее болезненно, чем оголяться и позволять окружающим творить все что угодно. Мне действительно понравилось быть .. тобой.
- Теренс, не нужно, – я отмахиваюсь от твоих слов как от отравы, что способна разрушить стену между нами, столь заботливо сооруженную мной. Хватит, прекрати. Меня ранит каждое чертово слово. Но ты идешь дальше и пересекаешь черту. Прохладные руки скользят по моим плечам, вздрагиваю и прикрываю глаза, начиная внутренний отсчет. Выдох. Не позволять себе лишнего. Говорить только по сути. Не смотреть слишком часто и подолгу. Не улыбаться. И не при каких обстоятельствах не улыбаться. Выдох. Не знаю, у кого из всевышних просить помощи. Ты меня не отпускаешь, «быть любимой женщиной совсем не любимого мужчины» звучит словно из-под воды, улавливаю эту фразу глухо и размыто. Быть любимой женщиной. Любимой. Я пытаюсь стряхнуть тяжелые слова вместе с твоими руками. Отмахиваюсь.
- Перестань, не нужно лгать мне, просто перестань. Должно быть находясь в компании тяжело больного отца у тебя помутнел рассудок, должно быть сложно смириться с тяжелым недугом близкого человека. Но как далеко ты готов зайти, лишь чтобы попытаться спасти его? Попытаться. Просто попытаться. Играть словами, мучать меня с небывалой силой. Это было гораздо бесчеловечнее, чем мое расторжение помолвки. Гораздо больнее твоего отъезда в никуда. Гораздо внезапнее твоего возращения.
Дышу прерывисто, находя опору в тумбочке около кровати. Осуществлять задуманное оказалось не так просто, как составить план в голове и мысленно утвердить его, «позабыв», что у тебя всегда найдется, что ответить и как возразить. Я должно быть всегда думала лишь о себе, заботясь о своем спокойствии, но после твоего отъезда все изменилось. И что может исцелить лучше, чем возможность закрыться от внешнего раздражителя. Вместе нам плохо, а вот если это будем я и ты, то есть шанс обрести покой. Не вызывать эхо возмущений и осуждений. Твои родственники забудут меня как страшный сон. Ты найдешь себе новую девушку, уже ту, что придется по душе и не будет вызывать нервный тик. Я обрету покой, уеду из Англии и .. понятия не имею, что будет дальше. Но рано или поздно все забудется. Наверное. Вопрос лишь в том, сколько времени мне понадобится, чтобы выбросить тебя из головы, ведь дурацкое сердце сжимается в муках, а с языка вот-вот сорвется совсем не ко времени созревшие теплые слова.
[float=right]http://78.media.tumblr.com/e17a5bc26550cf0b7e3e052cb07a988b/tumblr_om0caqQRSH1tule4uo3_250.gif[/float]- Зачем ты так? К чему эти слова? – покачав головой в стороны, непонимающе спрашиваю тебя все тем же дрожащим голосом. Тебе не стоит упрекать меня и тем более не стоит разыгрывать внезапно возникшие чувства. Я больше не нуждаюсь в этом, можешь выдохнуть и расслабиться. Нет надобности спрашивать как мои дела и демонстрировать заинтересованный вид. Нет нужды целовать меня перед сном и желать доброго утра, не успев раскрыть глаза. Не нужно игриво касаться моей кожи, подрывая мой самоконтроль. Неумело утешать в самые грустные дни и почти незаметно улыбаться, когда все идет как надо. Не нужно стараться быть хорошим, потому что с каждым новым днем я тут пытаюсь забыть все это и дать волю новой жизни, где мне не придется думать, что мой мужчина в тайне мечтает о другой, той, что выбрало сердце, а не непреложный обет отца. Не нужно.
[float=left]Мало говорили, больше чувствовали,
дополняли молчание прикосновениями.
Нет ничего красноречивее безмолвных прикосновений.
Эльчин Сафарли
«...нет воспоминаний без тебя»
[/float]- Скоро нам не придется видеться. Слышу все на свете – тикающие часы, дробь дождя по окну, прерывистое дыхание твоего отца, вот ты сглатываешь, оборачиваешься ко мне лицом, нахмурив брови. Я отвожу взгляд, без пристальных глаз гораздо проще выдавать свои гениальные мысли, а ты вновь рушишь все мои трезвые мысли. Я забрала все свои вещи из наш.. твоего, разумеется, дома. Но если вдруг что-то осталось, можешь выбросить. Наверняка какая-то очередная ерунда. Я заполонила твой дом кучей разной чепухи и от этого можно смело избавиться, представляешь? Здорово ведь? Ну не смотри на меня так. Сумасшествие из твоей жизни уходит, скоро вновь будет привычное спокойствие и тишина. Твои глаза сощурившись ощупывали каждый миллиметр моего тела, которое не так уж и давно ты в порывах неконтролируемых эмоций покрывал не то поцелуями, не то легкими укусами, а сейчас же между нами пропасть. Возведенная моими руками, в фундамент которой я положила свои чувства к тебе, они крепко замурованы в самых глубинах толстых стен. Помнишь день, когда я переехала к тебе? – грустная улыбка проскальзывает на мгновение, - Ты сказал, что не горишь желанием общаться со мной. Теперь я могу порадовать тебя, исполнить желание, – все еще пытаюсь выдавить из себя улыбку. Быть, а не казаться сильной и холодной. Так долго надоедала тебе, Хиггс, ну надо признаться ты тоже был не подарком, – сдавленную тишину нарушает мой короткий смешок во время окончания фразы. Глаза предательски блестят, а голос сел, мне пришлось тихо кашлянуть в кулак, чтобы закончить мысль до конца, - Но ты никогда не позволял себе применять силу ко мне, хотя порой, наверное, хотелось сильно. Ты мог. Мог, но не делал этого. Ты мог сотворить о мной все, что угодно, оставшись безнаказанным. Вить из меня веревки, принуждать – все. Но дальше словесных перепалок не доходило. Спасибо. Ведь не такие уж и ужасные были эти года. Наверное, даже рискнула бы назвать их хорошими, по-своему замечательными.
Мы зависли на расстоянии, уставившись друг на друга. Разрываю зрительный контакт, быстро смахивая с лица якобы упавшую прядь волос. Мне пора.

Отредактировано Samantha Fawcett (Вчера 19:48:22)

0


Вы здесь » Semper fidelis » Личная игра » tell me why?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC