Semper fidelis

Объявление





Освобождение соратников из Азкабана прошло успешно, похоже, фортуна на стороне оборотней и тех, кто продолжает называть себя Пожирателями Смерти. Пока магическая общественность пытается прийти в себя, нужно спешить и делать следующий ход. Но никому пока не известно, каким он будет.

Внимание!
Форум находится в режиме низкой активности. Регистрация открыта для тех, кого устраивает свободный режим игры.


• Правила • Гостевая • Внешности
• Список персонажей • Сюжет
• Нужные персонажи
• Магический центр занятости
• Книга заклинаний

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Semper fidelis » Личная игра » Ooops, I didn't mean to!


Ooops, I didn't mean to!

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://f6.s.qip.ru/TEGM23rI.png

Участники: Tracey Davis & Neville Longbottom
Место действия: больница св. Мунго
Время действия: сентябрь 2000
Описание: жизнь стажёра больницы св. Мунго тяжела и опасна. Бесконечные смены, поручения от всех подряд, начиная с привет-ведьмы и кончая главами отделений. Полная растерянность и слабое понимание происходящего, боязнь сделать что-то не так, поставить неверный диагноз или, не приведи Мерлин, подцепить что-нибудь от пациента. Понять тебя может только такой же, как ты, стажёр, твой собрат по несчастью. Причём, у некоторых стремление к взаимовыручке зашкаливает, и помогать они рвутся, даже когда их и об этом не просят.
Предупреждения: кто дал Лонгботтому палочку? Кто оставил его наедине с зельями? Кто вообще пустил Лонгботтома лечить людей?

+1

2

Твою мать.
Я человек-твою мать.

Я в панике преодолеваю кафельную плитку на полу, очень быстро, но в то же время стараясь не подавать вида до тех пор, пока не оказываюсь в какой-то кладовке. На мою удачу вместо швабр и пыли меня встречают полки с зельями. Я ни разу не была за этой дверью, но, должно быть, судьба распорядилась встретиться мне именно с ней. И она имела все основания.
Я даже забываю проверить, есть ли кто-нибудь вокруг меня. Я буквально падаю на пол и трясущимися руками вытягиваю из кармана своей ядовито-зелёной формы стажера здоровенный медицинский фолиант. Надо сказать, что это крайне тяжелая штука и тупое уменьшающее заклинание почему-то легче её не делает. Зато очень просто помещает в карман. И я старательно таскаю с собой эту штуковину изо дня в день. На всякий случай. Я просто не могу позволить себе с ней расстаться. Иногда мне кажется, в этих семистах страницах знаний заключено гораздо больше, чем в моей пустой и слишком ветреной голове.
Иногда мне кажется, что эта книга смогла бы стать куда более успешным целителем, чем я.

Все той же трясущейся рукой я увеличиваю пергаментное издание времен детства моей прабабушки, и кидаюсь судорожно его листать. Итак. Ветрянка. Обсыпной лишай. Портальная болезнь. Заражение тентакулой. Укус зубастой герани. Драконья оспа.. Драконья оспа?! Температура, зеленый цвет кожи, волдыри…

Я мгновенно закатываю рукав и начинаю осторожно снимать бинт с собственной кисти, судорожно намотанный примерно час назад. Чувствую, как лицо против моей воли становится гримасой отвращения. Я не столько брезгую, сколько действительно боюсь увидеть то, что там может быть. Сегодня утром это был маленький прыщик. Потом их стало два. К обеду они приняли устрашающие для меня размеры и обрели что-то похожее на лица.. Я не знаю, что это за чертовщина, но тот факт, что я колдомедик (то есть, что я пытаюсь им стать) только удручает ситуацию. Я знаю всё, чем это может быть. Все самые страшные случаи. И сейчас мой мозг упорно подсовывает мне только те варианты болезней и их лечений, которые когда-то приводили к летальному исходу.

Черт возьми, я много раз читала и слушала, как опасно контактировать с пациентами. Я очень старалась соблюдать все правила и дистанции. И все равно какой-то черт из тех, что лежат на койках этой больницы, меня заразил. Он, должно быть, уже давно умер. И вот-вот умру я. И что самое страшное – это вообще не похоже на драконью оспу..
Я перелистываю страницу за страницей, и нигде не вижу ничего хоть сколько-нибудь похожего на мою руку. Я пытаюсь вспомнить с кем общалась сегодня, что ела на завтрак и о чем думала, но мозг в своем приступе паники способен только на два четко и адекватно произносимых слова.
Твою. Мать.

Наверное, это конец. Наверное глупо вот так умирать, только закончив школу и в первый же год своей работы. Про меня так и напишут на надгробном камне – бесполезная смерть бесполезного человека. Это провал. Что скажет мама?..
Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы и задираю лицо вверх. Да, я хочу стать колдомедиком, и все ещё свято верю, что если я подниму голову, слезы не смогут вылиться из глаз. И это даже почти работает.

Только не реветь, Дэвис. Не здесь и не сейчас. Если это смерть, ты встретишь её достойно. И никогда больше не будешь обращаться к себе по имени..

+3

3

- Стажёр Лонгботтом, леди с кустами ежевики на бровях ничего не видит, проводите её в заклятья.
- У Мистера Чизвика  распухли губы и язык, ни боггарта непонятно, что он там объяснить пытается. Ты язык жестов не понимаешь, нет? Ну, так что стоишь, бегом найди кого-то, кто его знает!
- Эй, ты! Да-да, ты, щекастенький, ты же из отравлений? Отнеси это в третью палату. Бегом, ну!
- Бодроперцовое в пятую палату!
- Обезболивающее в седьмую, срочно!
- Да есть в этой треклятой клинике хоть один боггартов колдомедик, который знает, как держать палочку и не выколоть глаз пациенту?!
- Лонгботтом, чего встал, как конфундусом пришибленный? Где результаты осмотра мадам Хичкок?

Стрелки огромных часов, висящих над столом привет-ведьмы ещё не перевалили даже за полдень, а стажёр отделения отравлений растениями и зельями Невилл Фрэнсис Лонгботтом уже заколебался. И это было очевидно уже по слову, которым он мысленно охарактеризовал своё состояние. Невилла с детства приучали не использовать в речи вульгарных просторечий, а если такие вдруг у него проскальзывали, бабушка недовольно поджимала губы и, сердито нахмурив брови, поправляла его; а дядюшка Элджи (сам и вовсе славящийся любовью к крепким словечкам) обещал вымыть внучатому племяннику рот «драккловым очищающим заклинанием». Что же, должно быть его дорогие родственники не подозревали, что в литературном английском языке просто-напросто не существует слова, способного в полной мере описать день стажёра в клинике святого – будь он не ладен – Мунго. Постоянные поручения в духе «подай-принеси», распекания за ошибки (которых становилось тем больше, чем чаще на него сыпались задания), потом снова поручения, и опять беготня по этажам, и снова «да что же ты делаешь, идиот», осмотры – обходы – зелья – заклинания – пациенты – колдомедики – неприветливая привет-ведьма… Даже в аврорате и то, кажется, проще было. Иногда у Невилла возникало ощущение, что его гоняли больше других, ну там, может, в надежде, что никчёмный стажёр сам не выдержит и уйдёт, не придётся его выгонять… Но потом Лонгботтом натыкался на кого-то из своих товарищей по несчастью, так же, как и он, с языком на плече несущегося из одного конца больницы в другой, нагруженного бесконечными бутыльками с зельями и пергаментами с рецептами, и понимал, что все они тут в одной лодке.

Так вот. Смена была в самом разгаре, а стажёр Лонгботтом уже заколебался, и ему срочно требовался перерыв. Проведав последнего пациента и убедившись, что в коридоре не видно никого, кто мог бы отправить его со следующим поручением, Невилл дёрнул ручку двери, за которой, как он, благодаря постоянным запросам от старших колдомедиков, знал, находилась кладовая с зельями; и со стремительностью уставшего соплохвоста ввалился в открывшийся полумрак. Закрыл за собой дверь, выдохнул с облегчением и… обнаружил, что он тут не один.
- Ой, Дэвис… Извини, я не хотел тебе помешать… - проговорил Невилл и хотел было тут же уйти – компании он не искал, да и с бывшей слизеринкой они общались на уровне «привет – пока»,  – но тут заметил, что девушка как-то напряжённо разглядывает собственную руку и… ему показалось, или Трейси была готова расплакаться? В таком состоянии он оставить коллегу, конечно же, не мог – одна лодка, все дела. Поэтому Невилл сделал шаг вглубь небольшой кладовой, сократив тем самым расстояние между ним и Дэвис, и осторожно поинтересовался, - Эй, ты в порядке?

+3

4

Я так и сижу, пытаясь не зарыдать и не начать выть на весь этаж от отчаянья, и уже начинаю представлять, что в этом мире оборвётся вместе со мной. Кому я не отдам долги, какой пациент пострадает от нехватки стажера. И знаете, что навязчиво крутится у меня в голове между паникой и вселенской грустью? Что в этой жизни вообще. Ничего. Не изменится.
И вот, вся готовая умирать и не возвращаться с того света, уже немного зареванная и все ещё отчаянно впивающаяся глазами в свою руку, я встречаю в этой каморке Невилла Лонгботтома. Привет. Ты так не вовремя, что первым делом мне хочется запустить в тебя своим медицинским фолиантом. Но если я так сделаю, ты узнаешь, что я всё время ношу его с собой. Потом обязательно пойдут сплетни и слухи, что Дэвис сама ничего не знает, зато как полная дура ходит с учебником. Так что как только я проворачиваю это все в своей голове, мгновенно хватаю волшебную палочку и уменьшаю это печатное издание. Все получается крайне глупо и как-то совсем по-детски, но на самом деле очень обидно будет перед смертью ещё и испортить свою и без того несуществующую репутацию.
– Это что, единственная кладовка?.. – мой истеричный голос сейчас выдает всю свою истеричную сущность. - Ты не вовремя! – и тут я больше не могу контролировать свои слёзные железы, и все мои страдальческие эмоции одним резким потоком проливаются в эту каморку. Я реву, передо мной лежит уменьшенная книга, которую я забыла спрятать, вокруг как ни в чем не бывало стоят на своих местах безучастные зелья, и над всем этим возвышается взъерошенная шевелюра Лонгботтома. Я поднимаю свои мокрые и красные глаза на коллегу.
- Мне кажется, я умираю, – в принципе, почему бы и нет. Почему бы и не поделиться с ним своей трагедией. Может быть, вселенная решила послать мне помощь. Помощь в лице этого пухлого грифииндорца, конечно, сомнительная, но кто его знает..
- Посмотри, что у меня с рукой! – я поднимаю её вверх, чтобы ему проще было что-то разглядеть. - Я не понимаю, что это, но вчера этого не было! – есть подозрение, что он пожалеет о том, что открыл сегодня эту дверь. И будет жалеть об этом ещё очень долгое время. Но поздно, Лонгботтом. Каким-то образом, ты уже втянут. И если что - я буду умирать у тебя на руках, имей в виду.
- Это наверное от того старика в приемной! Видел какое у него было лицо?! Или из-за той леди с кустами! – поток слов прерывается постоянными всхлипываниями и заиканиями, и я даже не знаю, сколько из этой бесценной информации на самом деле доходит до ушей Невилла. Хотя я очень искренне стараюсь выражаться как можно более доступно.
- Я заразилась какой-то болезнью, в первый же год я заразилась какой-то болезнью, я не доживу до старости и буду печальным примером для всех стажеров всех лет.. – и самое главное - меня сейчас будет довольно трудно остановить. Наверное, это все ежедневный стресс от этой сумасшедшей работы и постоянный недосып. Это всё нервы и вечный страх ошибиться. Опозориться. Пролететь где-нибудь. Я сую свою руку Невиллу на самом деле боясь увидеть встречное выражение его лица. Вдруг, он знает что это и сразу все поймет, и своим гриффиндорским голосом сейчас скажет, что я правда обречена. Или просто посмеется над моей бесславной участью. Или позовет кого-то третьего.. Мне не нравится ни один вариант развития событий, но я с удивлением отмечаю, что когда я не одна в этой кладовке - мне становится на крошечный миллиметр легче. Так что при случае, и если не забуду, я ещё скажу этому человеку около двери спасибо. Может быть.

+1

5

То что он тут совершенно не к месту и абсолютно не вовремя, Невилл понял сразу же. Дэвис при звуке его голоса переполошилась, попыталась спрятать что-то, что держала в руках - хотя из-за полумрака кладовки Невилл бы всё равно не смог ничего разглядеть, - но это ещё не всё. Потом Трейси раскричалась - и даже это не главное, чего-то подобного Лонгботтом и ожидал. Но самое страшное заключалось в том, что после этого она без видимых на то причин разрыдалась. И вот это уже по праву можно было считать чем-то сродни концу света.
Невилл не принадлежал к числу тех редких счастливцев, знающих, как успокоить плачущую девушку. Напротив, он впадал в ступор, готов был удариться в панику и совершенно не представлял, что делать ему и чего ожидать от неё, в такой момент казавшейся Лонгботтому чем-то сродни опасному и абсолютно непредсказуемому заклинанию или… как там магглы называют ту штуку, которая лежит себе тихо, а потом р-раз - и взрывается? Бомба замедленного действия? Вот-вот, очень похоже.
Невилл не имел ни малейшего представления, что ему стоило сейчас делать. То ли прислушаться к воплю “Ты не вовремя!” и уйти подобру-поздорову. То ли попытаться помочь, рискуя… А непонятно, чем рискуя, это ведь Трейси Дэвис, от неё чего угодно можно было ожидать. Ну, наверное. Вообще-то Невилл её не очень-то хорошо знал (а правильнее было бы сказать не знал вообще). Но он всё ещё отлично помнил то занятие по Прорицаниям на пятом курсе - ещё бы, ведь не каждый мог похвастаться, что схлопотал наказание у Трелони. Этот случай ещё долго был объектом шуток среди гриффиндорцев. Так что, может, и впрямь стоило сейчас ретироваться, пока чего не вышло.
Все сомнения перечеркнули следующие слова только что пытавшейся выгнать его Дэвис.
Ч-что? - тупо переспросил Лонгботтом и тут же уточнил не менее одарённо, - т-то есть как это умираешь?
А Дэвис тем временем на волнах всё возрастающей истерики пыталась что-то ему втолковать, громко, эмоционально и малосвязно. Пихала под нос свою руку, с которой, как Невилл смог разобрать, кажется что-то было не так. Вот только что именно - по-прежнему оставалось загадкой, потому как в кладовке было всё ещё слишком темно, чтобы что-то разглядеть, а Дэвис к тому же рукой дёргала, причём в опасной близости от его лица. Лонгботтом ещё попытался что-то понять в выдаваемой коллегой скороговорке, но паники в той было всё больше, а полезной информации - всё меньше. – Так, подожди, давай ещё раз и по порядку… - никакого эффекта, Дэвис продолжать лить слёзы и говорить что-то про стажёрных печалей… летних примеров… ничего полезного в общем. Нужно было предпринимать какие-то более решительные меры, - да замолчи же ты на минутку!интересно, а паника передаётся воздушно-капельным путём? - отчаянно воскликнул Невилл и… хлопнул девушку по щеке.
Сложно было сказать, отразившееся на чьём лице удивление оказалось сильнее - Лонгботтом такого от себя совершенно не ожидал. Он, конечно, слышал где-то, что пощёчина - если вот это вот его касание можно было так назвать - отличный способ остановить истерику, но он и не думал, что когда-нибудь будет применять его на практике. Тем более к девушке. Воистину, он слишком заработался.
- Эээ… Чёрт, прости… Так что там у тебя с рукой? - невнятно пробормотал Невилл, торопливо хватая Трейси за указанную конечность. А то мало ли, вдруг отомстить захочет, - Да что такое, темно, хоть глаз коли, не видно ничего, - посокрушавшись, Лонгботтом потянулся в карман за палочкой. Руку своей неожиданной пациентки он по-прежнему не отпускал, - Lumos. Вот, теперь гораздо лучше, - обрадовался он загоревшемуся тусклому огоньку. Вот только радость эта продлилась недолго. Открывшаяся, наконец, его взгляду рука была в полном порядке. Ну, худая, конечно, бледная, с небольшим уже пожелтевшим синяком и тонкой неглубокой царапиной рядом с косточкой на запястье… Вот только это всё явно не было достойной причиной, чтобы реветь и заявлять, что скоро умрёт. Однако страх в дрожащем голосе Дэвис был неподдельный, а в её покрасневших и опухших от слёз глазах плескался самый настоящий ужас. Что-то всё-таки было очень сильно не так, - Гм, - задумчиво и как будто бы многозначительно проронил Лонгботтом, размышляя, как вести себя дальше и что делать, - так в чём ты говоришь проблема? - хмурясь и продолжая внимательно разглядывать попадающую в область луча его палочки кожу, поинтересовался он, - Только спокойно. Пожалуйста, - с надеждой добавил Невилл, ни на секунду не задумавшись, как подобная фраза может подействовать на взволнованную и перепуганную заплаканную девицу.

+1

6

Меня несёт по всем стадиям истерики, если только у неё есть какие-то стадии. Я реву, с каждой секундой все меньше пытаясь скрыть свои эмоции, что-то там проговариваю сквозь рыдания, очень стараясь передать все, о чем думаю, этому несчастному гриффиндорцу, который прямо сейчас, на моих глазах, начинает жалеть о том, что прикоснулся к этой двери сегодня. Я активно выплевываю всю доступную мне информацию по поводу моего состояния в этот мир, параллельно пытаясь не захлебнуться и не задохнуться своими бушующими в этой кладовке эмоциями, но вся эта истеричная феерия кончается почти так же резко, как и началась. Собственно говоря, Невилл залепил мне что-то вроде.. пощечины? Точно не знаю. И меня так впечатлил тот факт, что он решил ко мне прикоснуться, точнее, к моему лицу, точнее.. Он хотел привести меня в чувства?
Я мгновенно замолкаю и чувствую, как то, что было истерикой в моем организме, замерло и все обратилось во внимание. Я даже забываю о своей руке, о кладовке, об этой больнице, о семи годах, проведенных в школе.
– Что? – выдыхаю все свое недоумение одним вопросом. Я даже сама не могу понять, то ли я бесконечно возмущена, то ли просто удивлена. То ли мне вообще не до этого сейчас, когда я на пороге жизни и смерти, и можно спокойно попытаться врезать мне ещё пару-тройку раз. - Что ты, мать твою.. – что это было вообще? Собственно, Невилл мгновенно, пока я не успела ещё договорить свой едва начатый вопрос, перехватывает инициативу этого диалога и хватает меня за руку, которую я почему-то все ещё протягиваю ему на встречу. Да, Дэвис, молодец, ударили по левой щеке – подставь правую. Или начни хотя бы с руки.
Ах да. Рука. Вот на этом моменте я решаю, что все-таки мне пока совершенно некогда выяснять, какого черта он тут распускает свои гриффиндорские ладошки. И я даже на секунду не замечаю того, что это более чем помогло остановить мою внезапную истерику, грозящую уничтожить светлое сознание Лонгботтома одним только своим надрывом. В общем, я откладываю (разумеется, на время) все свои оскорбленные слизеринские порывы, и терпеливо жду, пока он что-то там бормочет, вглядываясь в мое запястье, зажигает палочку, вертит мою ладонь в одну сторону, потом в другую. По мере того, как он хмурится, мне становится все страшнее. Серьезно, это его озадаченное лицо не может говорить о чем-то хорошем.
– В смысле, спокойно?.. – Невилл смотрит на меня, явно ожидая каких-то комментариев, и я серьезно не понимаю, о чем тут ещё можно разговаривать. Вот же она – смерть расположилась прямо на моей коже.
– Проблема в руке, Невилл! – что за идиотский вопрос. Он со всеми ведет себя так? Ему приводят леди с кустами ежевики на бровях, а он спрашивает «что вас беспокоит?». Собственно, ничего особенного и бросающегося в глаза. Просто скучно было сидеть дома.
– Видишь эти штуки? Вот здесь? – я встаю и продолжаю старательно подставлять руку коллеге под нос. - Это точно не драконья оспа.. и не лишай, у лишая вроде бы не бывает глаз.. – вот теперь мой голос снова дрожит, ибо я снова вспомнила, что это не похоже ни на одно известное мне заболевание. - Я вообще первый раз такое вижу, – и снова начинаю реветь. Но, по крайней мере, уже не так надрывно.
– Что это, Невилл, скажи, что ты знаешь, что это и как это лечить, – мне почти хочется его обнять и начать пускать споли в его медицинскую форму. Мне очень жаль умирающую молодую меня и я жажду предсмертной поддержки. - Оно появилось сегодня утром, но было не такое большое, а теперь их уже три, и они все постоянно смотрят на меня, – я прижимаю вторую руку к лицу, очевидно, пытаясь физически остановить свое снова набирающее обороты отчаянье. – Что мне делать, Невилл? – я смотрю на него большими, полными надежды и слез голубыми глазами и очень жду ответа. Хоть какого-то. Давай же, Лонгботтом..

+1

7

Кто-то, чуть более знакомый с женской психологией, вполне мог бы ожидать подобного развития событий: истерика Дэвис поутихла совсем ненадолго, чтобы от его вопросов разразиться вновь, со всё возрастающей и ужасающей силой. Невилл же мог только продолжать недоумённо переводить взгляд с чистой руки коллеги на её наполненные слезами огромные глаза.
- Штуки? – растерянно переспросил парень, чувствуя себя тем самым идиотом, которым его по триста раз на дню называли измотанные целители, помогая которым, от в пятисотый раз путал колбочки с зельями и пергаменты с диагнозами, - вот здесь? – ему не слишком-то нравилась роль попугая, но проблема была в том, что Невилл по-прежнему ни-че-го-ше-нь-ки не видел там, куда так пристально всматривалась Дэвис. Мелькнула даже неприятная мысль, а не издевается ли над ним девушка? Вот сейчас он поверит, разглядит какие-нибудь неведомые колдомедицине пятна на её руке, и Дэвис радостно завопит: «Ну надо же, повёлся! Ну ты и придурок, Лонгботтом!». Но всё же от этой мысли Невилл досадливо отмахнулся: он, может, и отличался излишней доверчивостью, но всё-таки отчаяние в глазах Дэвис было уж слишком безграничным и неподдельным. Если бы выяснилось, что она всё-таки притворялась, он бы, наверное, даже и не обиделся, а только восхитился её актёрским талантом. Но, поскольку было решено коллеге верить, теперь нужно было перестать, как дурак, повторять за ней и подумать, а в чём же может быть дело, ведь Трейси явно видела что-то, недоступное его взгляду.
- Нет, не лишай. Не обсыпной лишай, - пробормотал себе под нос уточнение Невилл. Но может быть церебральный? Он, конечно, встречается гораздо реже, но зато как раз сопровождается галлюцинациями. И частичной потерей памяти. Хмм, как же проверить-то?
-Так, тише… тише… Трейси, - как можно мягче заговорил Невилл, - в первую очередь тебе нужно ус…, - почти вовремя поняв свою ошибку, поспешил исправиться, - собраться с мыслями. Вспомни… что ты сегодня делала? Общалась с кем-то из серьёзно больных пациентов? Употребляла что-нибудь?Поздравляю, Лонгботтом, ты – идиот. Прав был целитель Монаган, говоря, что к больным тебя за милю подпускать нельзя в обозримом будущем. Ну да, возбудителем церебрального лишая считался особый вид грибов, но формулировка вопроса была явно не из лучших, - эээ… в еду? – мысленно побившись головой об стенку, Невилл старательно думал, как же исправить положение и сгладить свою фантастическую неловкость. Так. Ну, ей же в любом случае не помешает успокоительное? Уж точно хуже не сделает, ведь правда?
- Трейси, ты это… подумай хорошенько… а я пока осмотрюсь, погляжу, что здесь на полках есть, - пробормотал Невилл и перевёл лучик света от палочки на заставленные склянками, колбами и фиалами любых форм и размеров полки. Таак… Бесконечные ряды бодроперцового – ну конечно, осень в Англии, простуда бьёт все рекорды, жаль, что сейчас от него толку ноль… Бадьян… ну нет, крови точно нет… Даже ненастоящей, Дэвис бы точно о ней вопила, ведь так? Что там дальше? Напиток Живой Смерти? Мерлин, что за названьице-то… Хотя ничего особо страшного за ним не кроется… вроде бы? Кажется, это снотворное какое-то… гм, может усыпить Дэвис и пойти за помощью? Эх, отличный план, вот только быть бы полностью уверенным в действии этого зелья. О! Вот, отличный вариант! Эйфорийный эликсир! Эйфория – это гораздо, гораздо лучше истерики. Довольный тем, что нашёл выход, Невилл радостно схватил пузырёк, на горлышке которого ещё и очень удачно висела ложечка, дрожащими руками накапал в неё жёлтой жидкости, и повернулся к своей невольной пациентке.
- Вот, глотни, это поможет, - убеждённо заявил Лонгботтом, поднося ложечку к её лицу.   

Эйфорийный эликсир, прости, Дэвис хд

Несмотря на то, что зелье вызывает радостное настроение, у него есть побочные эффекты: дёрганье каждого встречного за нос и пение во всё горло.

0


Вы здесь » Semper fidelis » Личная игра » Ooops, I didn't mean to!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC